Книга Иномирная колючка его высочества, страница 164 – Юлия Зимина

— Я сам ничего не понимаю, — хмыкнул Император, мастерски изображая глубокое потрясение. Он строго посмотрел на жену. — Будь добра, поясни, с чем связано твое столь радикальное решение? Мы ни в чем не нуждаемся.

Октавия выпрямилась. В ее глазах блеснули настоящие слезы, которые сделали ее речь невероятно правдоподобной.

— Сейчас Империя переживает спокойные времена, мой повелитель, — мягко, с ноткой всепрощающей святости произнесла она. — Хочу, чтобы так было и дальше. Оставив мирскую суету, отказавшись от титулов и роскоши, я посвящу остаток своих дней молитвам. Вымолю у Света нерушимый мир для твоего правления и безопасность для наших сыновей. Мой долг перед вами выше шелков и драгоценностей.

Дариан не выдержал. Он резко подорвался со своего стула, оказался рядом с матерью и рухнул перед ней на колени, крепко сжимая ее руки.

— Матушка, нет! — горячо, с отчаянием заговорил он. — Я умоляю тебя, не делай этого! Монастырь — это не самое лучшее место для Императрицы! Ты нужна нам здесь! Нужна мне!

Я скосил взгляд на отца. Мы коротко, безмолвно переглянулись. Позади брата сидела Кирия. Она не произнесла ни слова, но я знал, что ей было жаль этого мальчишку.

— Сынок, — по щекам Октавии покатились горькие, неподдельные слезы. Она высвободила одну руку и ласково поправила светлую челку, упавшую ему на глаза. — Не уговаривай меня. Я уже все решила.

— Но, матушка! — Дариан замотал головой, его голос сорвался, выдавая подступающие рыдания. — Я же... я же тогда больше не увижу тебя. Никогда не увижу...

Октавия не выдержала. Актерская игра закончилась, уступив место материнскому ужасу перед вечной разлукой со своим ребенком. Она заплакала навзрыд.

— Пожалуйста... — отчаянно всхлипнула змея, поднимая полный боли взгляд от Дариана и глядя прямо на Императора.

Она молила о пощаде.

Отец посмотрел на нее в ответ ледяным взглядом, в котором не было ни капли милосердия.

Дариан, полностью поглощенный своим горем, даже не заметил этого.

— Пожалуйста, — снова всхлипнула Октавия, понимая, что выхода нет, и возвращая внимание к сыну. — Сынок, не надо. Моя душа просит спокойствия. Просто отпусти меня и будь счастлив. Я делаю это ради твоей защиты. И пусть мы с тобой не сможем больше увидеться, но я буду писать тебе письма! — она судорожно шмыгнула носом, доставая кружевной платок и промакивая глаза. — Это... это точно можно. Настоятельница разрешит.

«Письма... хорошая идея, — холодно, с расчетливым цинизмом подумал я, делая глоток чая. — У отца в тайной канцелярии есть один гениальный умелец, который способен подделать любой почерк до неузнаваемости. Так что проблем с этим не возникнет. Дар будет получать письма от матери много лет. А вот дед... Первый советник будет присылать ему весточки с Алмазного Пика только первые два года, чтобы не вызывать подозрений, а потом по неосторожности произойдет трагический несчастный случай на рудниках. Октавия же уйдет из этого мира в глубокой старости, мирно заснув в своей келье, но эта информация будет только для Дариана. А на деле их трупы начнут гнить уже в этом месяце».

Октавия, собрав остатки воли, снова принялась убеждать сына.

— Мой мальчик, ты должен понять, — ее голос стал тише, приобретая успокаивающие нотки. — Моя любовь к тебе слишком велика, чтобы прятать ее за дворцовыми стенами. Там, в тишине и смирении, я смогу уберечь тебя своей верой. Это мой путь. И ты, как мужчина, как принц Империи, должен позволить мне его пройти.