Книга Иномирная колючка его высочества, страница 58 – Юлия Зимина

Любому другому за подобную дерзость не раздумывая приказал бы вырвать язык. Но с ее пухлых губ это прозвучало совершенно иначе. Как вызов. Как странная, темная ласка. Поймал себя на мысли, что мне понравилось это прозвище. И я готов был позволить называть себя так дальше… но только ей одной.

Во сне с нее слетела маска ледяной, колючей отчужденности. Золотистые пряди разметались по подушке, пухлые губы были слегка приоткрыты, а дыхание — ровным и глубоким.

От Кирии пахло просто одуряюще. Это не был тяжелый, приторный парфюм, которым щедро поливали себя дворцовые дамы. От кожи и волос колючки исходил тонкий, будоражащий аромат чистоты, каких-то свежих ночных трав и естественный, сладковатый запах разгоряченного женского тела. Этот запах проникал в легкие, оседал на корне языка и сводил с ума, заставляя внутренности скручиваться от тугого узла нереализованного желания.

Мне стоило бы уйти. Прямо сейчас аккуратно высвободиться из кольца ее изящных рук, спрыгнуть на ковер и выскользнуть через балкон, пока окончательно не потерял рассудок.

Но я не шевелился.

Глупо было отрицать очевидное: мне хотелось остаться. Хотелось вжаться в нее еще сильнее, впитать ее тепло, позволить ей гладить мою шерсть. Какая ирония! Первый принц Империи лежит в кровати строптивой девчонки в образе кота, млея от того, что она просто дышит рядом.

Я не позволял себе ничего лишнего. Не переступал ту невидимую грань, которую сам для себя очертил. Кирия была красива, невероятно красива, но ее привлекательность крылась не в идеальных чертах лица и фигуры. Она была необычной. Колючей, дерзкой, дикой. На такую женщину невозможно было смотреть свысока, как на красивую, но бессловесную вещь. Она не опускала взгляд. Не заискивала. Одним своим прямым, ледяным взором сапфировых глаз заставляла расценивать себя как равную. Как достойного противника.

Я пролежал с ней всю ночь. До самого рассвета слушал мерный стук девичьего сердца, вдыхал ее аромат и боролся с пульсирующим желанием вернуть себе человеческий облик прямо здесь, на этих шелковых простынях.

Когда первые, бледные лучи солнца начали окрашивать небо над Империей в сиреневые тона, я понял — пора.

Кирия тихонько вздохнула во сне, ее хватка немного ослабла. Пользуясь моментом, я плавно, с грацией, присущей только кошачьим, высвободился из ее объятий. Задержался на краю кровати всего на секунду. Бросил последний, тяжелый взгляд на разметавшиеся золотые волосы и обнаженные ноги, мысленно пообещав себе, что в следующий раз окажусь в ее постели исключительно в своем истинном обличье. И тогда она точно не будет спать.

Да, я понимал, наша близость автоматически сделает ее моей наложницей, как понимал, а точнее помнил, что не собирался допускать этого, но... что-то во мне противилось. Я не хотел отпускать Кирию. Наоборот, испытывал такую жажду обладать ей, что самому становилось не по себе.

Бесшумно спрыгнув на пол, скользнул к открытым дверям балкона и ловко перемахнул через кованые перила.

Утренняя прохлада приятно остудила разгоряченную кровь. Я неспешно прошелся по скрытым от посторонних глаз дорожкам, вдыхая влажный, терпкий аромат просыпающихся растений и стряхивая с себя остатки сонного наваждения.

Добравшись до глухой аллеи, нажал на артефакт. Кости привычно, глухо хрустнули, и я выпрямился в полный рост уже в своей одежде (зачарован под это дело). Повел широкими плечами, разминая затекшие мышцы, и глубоко, полной грудью вдохнул утренний воздух. Человеческое тело требовало движения, но времени на тренировку сейчас не было.