Онлайн книга «Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 2»
|
А вот если ведьма свои силы не любит, презирает или боится — тут такое вырасти может, что и опытные маги не вдруг справятся. У Елены Борисовны Алмазовой силы спали очень долго — плохое питание, скудные положительные эмоции, отрыв от родни и родной земли — все это плохо влияет на возможных ведьм. Блеклые ростки начали пробиваться лишь в прошлом году — появились странные сны, в которых она видела старый дом, откуда ее привезли, любимую поляну со старым дубом, а потом внезапно — серые горы, сухие выстрелы и дрожь земли. Конечно, это заметили, обсудили в кругу преподавателей и… — Мне стали давать книги. Очень старые, совсем немного. Говорили, чтобы я читала и осторожно что-то пробовала. А в сентябре вдруг принесли тетрадь… с рецептами, как наложить порчу, как сделать дурной амулет… Я не понимала, зачем все это, но госпожа директриса сказала, что женщине такие вещи знать полезно. Потом… Потом по Смольному пронесся слух о споре, подтвержденном императрицей, и директриса и классные дамы словно сошли с ума: зубрежка, манеры, пение, танцы — все превратилось в жесточайшую дрессуру, так что барышни падали в обморок от усталости, но нагрузку никто снижать не собирался. — Мне давали час в день на эту тетрадь и разрешали заниматься в рукодельной комнате. Присылали все, что требовалось для очередного дурного амулета, но у меня ничего не получалось. Мадам страшно сердилась, однажды даже ударила меня по щеке, а на следующий день… Саше пришлось накапать мадемуазель пустырнику в мензурку и напоить почти силком — у девушки стучали зубы, дрожали руки, но держать все случившееся с ней в себе она не могла. Ее задержали в маленькой комнате у черного выхода. Отправили проверять, как высушены после прогулки плащи и обувь, не забыли ли младшие в карманах перчатки и платки и нет ли на одежде следов грязи. Такие «хозяйственные» задания иногда перепадали дежурным смолянкам. Перед выдачей задания маман угостила пансионерку горячим шоколадом… Очнулась она на полу, на груде сброшенных на пол плащей. Мужчина в черной маске выдохнул табачным духом ей в лицо и хмыкнул: — Так-то, барышня! Сладкая да тугая! Жаль, больше не дадут! — потом поднялся и ушел. Просто вышел из каморки, в которой сушили одежду. Между ног у девушки саднило, одежда была в беспорядке, по ногам что-то текло… Но выучка сработала безупречно. Впавшая в ступор «смолянка» поднялась, привела себя в порядок, повесила на место плащи, составила обувь и пробралась в умывальную, чтобы привести себя в порядок, а после легла в кровать, не замеченная никем. Утром впервые став «на понос» сработал, как должен был. Довольная маман велела ей изготовить сложный проклятийный амулет, предоставив для него волосы и ногти. Неизвестно чьи. Елена все сделала и получила в награду похвалу и бонбоньерку с конфектами. Результат ее трудов исчез, но маман велела не беспокоиться. Только вот потом в институт пришли люди из Особого отдела, и мадемуазель Алмазову вызвали на допрос. — Я же не «мовешка», я молчала. Тогда привели мужчину со страшными глазами, как у мадам Бернье, и он велел мне говорить только правду! Я и сказала! Тогда со мной перестали разговаривать все-все-все! Совсем! Даже на занятиях! А потом мадам сказала, что это вы прислали того мужчину! Который причинил мне боль! Только я же не дурочка! Откуда она узнала про мужчину? Я никому не говорила о нем! Все вымыла! Все-все смыла! Даже кожу содрала! |