Книга Вне себя, страница 48 – Елена Букреева

Ее речь втаптывает меня в землю, а после закатывает в асфальт. Почему-то её слова обо мне не вызывают столько гнева и боли, как слова о моем отце. Он умер, его больше нет, он не может взять и отстоять себя. Зато могу я.

— Не надо так о нем говорить. Он спасал животных, писал научные статьи о вымирании целых популяций, которые до сих пор у нас на кафедре цитируют.

— Я тебя умоляю. Он начал заниматься всем этим, уже зная, что болен, — мама отворачивается и вздыхает, прикрывая глаза. — И вместо того, чтобы... провести время со своей семьёй, он уехал на другой континент считать птиц. А ты из него героя делаешь.

Я не нахожу слов, чтобы ей ответить. Да и не хочу отвечать. Мама же, смерив меня полным разочарования взглядом, желает мне спокойной ночи и уходит к себе.

Разговор с ней опустошил меня, лишил сил. Я остаюсь на диване и, не желая прокручивать её слова в голове, перемещаю внимание к фильму. Кажется, сюжет завязывается на том, что главный герой стал приведением и теперь пытается спасти свою возлюбленную от своего бывшего лучшего друга, который задумал украсть все его деньги. С первых секунд интерес захватывает меня, и я без конца думаю о том, как перекликается эта история со мной и Владом. Боже, да ведь это наша жизнь! Интересно, он чувствует себя так же, как этот парень?

Я завороженно смотрю фильм, пока чей-то голос не врывается в моё сознание.

— Знаешь, тебе не нужно слушать свою мать.

Пульс учащается, а знакомый холодок пробегает по спине, когда я резко поворачиваю голову и вижу Влада там, где до этого сидела мама. Испуг уступает место тревоге — уж не знаю, как должны выглядеть призраки или фантомы, но вид у него замученный. И где он пропадал?

— Ты все слышал? — сглатываю я, чувствуя себя ещё более униженной. — Тогда почему ты появился только сейчас? Я уже долго тут сижу.

Влад пожимает плечами.

— Смотрел на тебя. У тебя было такое смешное сосредоточенное лицо.

Я закатываю глаза, но в глубине души уже зарождается недоумение. То есть он столько времени был где-то поблизости и просто наблюдал за мной? И как часто он это делает?

— Можно вопрос? — его голос вырывает меня из тумана вопросов.

Я выжидающе смотрю на него, но зрительный контакт с этими ледяными глазами даётся мне нелегко.

— Что случилось с твоим отцом?

— Он заболел рассеянным склерозом, — произношу я фразу, ставшую для меня ругательством. — Когда болезнь начала прогрессировать, он улетел в Африку, потом в Азию, заниматься тем, что всю жизнь откладывал — изучать разные популяции животных. А потом вернулся, когда уже совсем стало тяжело.

— Мне очень жаль, — голос Влада пропитан сочувствием, и обычно в такие моменты мне становится неловко, но сейчас я этого не чувствую. — Но я продолжу с того места, на котором остановился: тебе не стоит слушать свою мать. Занимайся тем, чем ты хочешь заниматься.

Я усмехаюсь и качаю головой.

— Ты сам высмеивал моё хобби и отказался мне помогать только из-за этого, — вспоминаю я. — Мне нравится создавать что-то красивое, но на этом не заработаешь.

— Я высмеивал, да, — кивает он. — Но ты стильная девчонка, твои наряды — это что-то безумное, милое и красивое. Начни с малого. Переведись на дизайн. Экология же отнимает у тебя все силы и вдохновение.

— Нет, мама права. Нужна стабильность.