Книга Академия Межзвёздного Флота: Как обмануть хищника, страница 144 – Ана Тихая

​— Прибывает аэранская проверка, — произнес он, обведя нас тяжелым взглядом. — Именно они будут проверять знание межгалактического языка у землян. И от результатов этого экзамена зависит не просто судьба кадетов, а целесообразность всего моего проекта в целом. Права на ошибку у нас больше нет.

Аэранская проверка. Само это словосочетание заставляло даже видавших виды офицеров подбираться. Если кайранцы опирались на жесткую дисциплину, силу и отклик биометрии, то аэранцы славились своей педантичностью, холодным анализом и абсолютной, нетерпимой к малейшей погрешности строгостью в вопросах лингвистики и протокола. Для них любое искажение термина или неточность в синтаксисе были не просто ошибкой, а свидетельством профнепригодности всего биологического вида.

​Когда Рексар отпустил нас с брифинга, в коридоре меня догнал Лиан Вэйлор. Аэранец слегка прищурил свои выразительные глаза, и на его лице застыла фирменная, слегка скептическая усмешка.

​— Ну что, Майя, твои «сложные человечки» готовы сдавать экзамен самой требовательной расе Галактики? — тихо поинтересовался он, закладывая руки за спину. — Моим-то сородичам межгалактический язык дается с пеленок, а вот кадетам пришлось попотеть над этими лингвистическими кружевами.

​— Они отпахали эти полгода лучше любого штатного офицера, Лиан, — ответила я, хотя внутри все равно неприятно сосало под ложечкой. — Зато «холодный режим» у них держится безупречно. Никакой паники перед аэранскими сканерами у них не будет.

​— Это радует, — послышался за нашими спинами низкий, раскатистый голос Дариуса. Кайранец подошел ближе, скрестив массивные руки на груди. — Потому что если эти проверяющие найдут повод зарубить проект, то головная боль вернется не только ко мне, но и к Дрейку. А Совет только и ждет повода свернуть эту лавочку.

​Мы молча переглянулись. Все мы знали, что за спиной Рексара идет невидимая, но жестокая война в высших эшелонах власти. Адмирал Таргон и консервативная часть Совета до сих пор считали эксперимент с землянами угрозой чистоте космических стандартов и протоколов Флота. И если аэранская комиссия поставит низкую оценку за языковой барьер, это станет идеальным рычагом для закрытия всей программы.

​Остаток дня прошел в лихорадочной подготовке. Я согнала кадетов в учебный сектор на финальный прогон протоколов. Ребята выглядели уставшими, но собранными — те десять человек из каждой группы, что отсеялись за последние месяцы, оставили после себя только сильнейших. Денис Воронов, возмужавший, собранный, с абсолютной уверенностью в глазах, гонял остальное звено по сложнейшим навигационным терминам.

​— Вдох на четыре, задержка на два, выдох на шесть, — чеканил он, глядя на то, как у одного из новобранцев чуть зачастил пульс. — Никакой паники. Аэранцы нас не сожрут, они просто любят цифры и правила. Даем им идеальный синтаксис.

​Я стояла у терминала, наблюдая за ними, и чувствовала странную гордость. Эти ребята действительно стали бойцами.

​К вечеру в ангаре Центральной Базы приземлился легкий дипломатический челнок Аэранского Флота.

​Навстречу комиссии вышел сам Командор Дрейк. Рядом с ним, чеканя шаг, шли мы — кураторы «Альфы-1». Я держала спину прямо, загнав собственное волнение глубоко внутрь, туда, где работали выученные до автоматизма правила самоконтроля.