Книга Агентство неслыханной щедрости, страница 107 – Анна Ротш

— Чего ты от меня хочешь? — спросила Берта устало.

Некрия опустилась на стул и беспомощно пожала плечами.

— Я хочу перестать притворяться, — сказала она тихо, глядя куда-то в щель между половицами. — Хочу просто… быть.

Берта закатила глаза к потолку, будто призывая хоть кого-то в свидетели этого абсурда.

— Иди к нему, — велела она глухо. — Иди, раз такая смелая. И не морочь мне голову своей философией.

— Бер, — Некрия подняла на неё глаза, в которых вот-вот грозились появиться слёзы. — Ты счастлива?

— Что?

— Счастлива? — в голосе Некрии прозвучала мучительная тоска. — Ты. Здесь. В этой дыре. С этими перьями, которые никто не купит. С этим хламом, который годами пылится на полках. С этой вечной беготнёй, вечными долгами, вечным страхом, что завтра всё рухнет. Ты счастлива?

— Да-да, конечно!

— Знаешь, что я думаю?

— Некрия, молю те…

— Вместо того чтобы менять Ноктифера, королю и королеве стоило бы пересмотреть свои законы и своё восприятие мира.

В неё полетела скомканная бумага.

— Уходи.

— Бер, а если бы у тебя был такой ребёнок, как Ноктифер, — не унималась Некрия, уворачиваясь от второго бумажного снаряда, — ты бы желала ему худшего? Ты бы хотела, чтобы его делали удобным для всех, кроме него самого? Ты видела, какой он? Как он воспитан? Как он… открыт?

— Таких сжирают первыми.

— Ну и пусть! — выкрикнула Некрия, и в голосе её зазвенела такая отчаянная, такая неподдельная боль, что Берта на миг замерла. — Пусть сжирают!

Берта вздохнула — в который раз за этот бесконечный, невыносимый день.

— Мы в тупике, девочка, — сказала она устало. — Ты тратишь моё время, а его у меня и так нет. Уходи. Пожалуйста. Просто уходи.

Некрия встала, сделала шаг к двери, остановилась.

— Можно… можно я у тебя останусь? На денёк? — спросила она тихо, почти умоляюще. — Я не буду мешать. Буду сидеть тихо, в уголке, как мышка. Никому не скажу. Только переночую и уйду.

— Нет.

Некрия дошла до двери, взялась за ручку. Обернулась.

— Я уже не знаю, как мне его избегать.

Некрия приоткрыла дверь, высунулась в щель, вдохнула воздух коридора — спёртый и пыльный. Потом снова засунула голову обратно, будто не могла заставить себя уйти.

— Кстати, — сказала она будто невзначай. — Народ уже слышал о моей работе во дворце. Вот только что я там делаю на самом деле — теперь и я сама не знаю. Правда, забавно?

Дверь закрылась. Шаги затихли в коридоре — сначала отчётливые, потом всё тише, пока не растворились в обычном гуле улицы.

В кабинете воцарилась тишина. Берта постояла неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом медленно вернулась к своему месту, опустилась на стул, откинулась на спинку, прикрыла глаза. И через плечо, не оборачиваясь, бросила в угол, где высились огненные перья:

— Вылезай.

Поздний вечер опустился на дворец тяжёлым пологом. Тишина стояла такая, будто все обитатели, словно сговорившись, легли спать раньше обычного — притихли даже те слуги, что обычно сновали по коридорам до рассвета. Но не всем суждено было разделить это всеобщее затишье.

В кабинете Владыки горели свечи. Много свечей — десятки огоньков дрожали, отбрасывая на стены пляшущие тени, которые делали и без того мрачное помещение ещё более зловещим. Пахло почти осязаемым напряжением, которое возникает, когда в одной комнате собираются враги, ненавидящие друг друга, но вынужденные соблюдать приличия.