Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 5 – Виолетта Весна

Арина продолжила идти.

Двадцать восемь.

Тридцать.

Тридцать пять.

У самых дверей стоял молодой стражник в форме Совета. Он поспешно открыл тяжелую створку, не поднимая глаз. За дверями тянулся длинный коридор из серого камня. Там не было гербов. Не было свидетелей. Только узкие окна, через которые падал дневной свет, и пыль, медленно кружащаяся в воздухе.

Арина вышла из круга власти так же тихо, как когда-то вошла в него.

И только за порогом позволила себе вдохнуть полной грудью.

Воздух за дверями оказался теплым.

Обычным.

Пахнущим камнем, воском и дальним дождем.

Она сделала еще шаг.

И остановилась.

Под ее ногами, на сером мраморе коридора, остался след.

Тонкий серебряный отпечаток. Не грязь, не пепел, не отблеск света. След точно повторял форму ее каблука и светился изнутри, будто под камнем пробежала живая нить.

Арина посмотрела на него, не понимая.

След не исчез.

Наоборот — рядом с первым проявился второй, там, где она стояла мгновение назад. Серебро медленно впитывалось в прожилки мрамора, расходилось тончайшими линиями, похожими на кровь под кожей. Только кровь не серебряная. И обычная магия не просыпается после развода.

Арина опустила взгляд на левое запястье.

Красный след от браслета уже не был просто ожогом.

По коже, там, где исчезла фамилия Ровенхольдов, проступила тонкая серебряная линия. Она не образовывала знак. Не складывалась в герб. Не принадлежала ни одному роду из тех, что Арина знала.

Линия дрогнула.

Как живая.

Из-за двери донесся приглушенный голос Вирена Салкрофта:

— Лорд Ровенхольд, Совет ожидает вашей подписи под новым брачным намерением.

Арина медленно сжала руку в кулак.

Серебряная линия исчезла под рукавом.

Она не знала, что это значит.

Не знала, почему мрамор запомнил ее шаг.

Не знала, почему снятая фамилия оставила после себя не пустоту, а свет.

Но впервые за весь день холод внутри нее отступил.

Совсем немного.

На один вдох.

Арина Лисвейн подняла голову и пошла по коридору прочь от Зала Крыльев.

За ее спиной двери закрылись.

А на мраморе остался серебряный след женщины, которую только что назвали пустой.

Дом Ровенхольдов не был домом в обычном смысле.

Ауренгард знал дворцы с золотыми крышами, резиденции, где стены расписывали родовыми победами, особняки младших семейств с белыми лестницами и садами за стеклом. Дом Ровенхольдов не украшал себя ради чужого восхищения. Он стоял на северном уступе столицы, тяжелый, темный, с башнями, похожими на обломки горного хребта. В его окнах редко горел мягкий свет. Здесь предпочитали холодные лампы, прямые линии и тишину, в которой каждый шаг звучал как разрешение или запрет.

Когда Арина вернулась туда после развода, главные ворота открылись перед ней без задержки.

Стража уже знала.

Конечно, знала.

В таких домах слухи не бегали — их отправляли впереди экипажей, завернутыми в вежливые распоряжения.

Кучер остановил карету у нижних ступеней. Дождь, обещанный серым небом еще у Зала Крыльев, наконец начался. Не сильный, но частый, колкий, почти северный. Он сразу осел на рукавах, на волосах, на дорожной пыли у колес. Арина несколько секунд сидела неподвижно, глядя на широкие двери, через которые восемь лет входила как хозяйка приемов, супруга главы рода, женщина с фамилией, которую теперь сожгли на ее коже.