Книга Развод с драконом. Невеста без права на крылья, страница 7 – Виолетта Весна

У Мирены было право носить крылья.

Даже пока она не стала женой.

А у Арины теперь не было права даже на фамилию, которую у нее забрали при свидетелях.

С верхней площадки донеслись шаги.

Арина подняла глаза.

Мирена Острейл спускалась по лестнице, придерживая рукой перила. Уже не в церемониальном платье, а в другом — светло-сером, почти домашнем, но слишком изящном для женщины, которая якобы только заехала с визитом. Белые волосы, уложенные мягкой волной, оттеняли лицо так умело, будто она заранее выбрала свет лестничных ламп.

— Госпожа Лисвейн, — сказала Мирена.

Вежливо.

Безупречно.

Арина заметила, как одна из горничных вздрогнула от этого обращения. Еще утром та приносила Арине чай.

— Леди Острейл, — ответила Арина.

Мирена остановилась на последней ступени.

— Я не хотела, чтобы вы увидели мои вещи здесь так скоро. Их должны были отнести в гостевые покои.

— Конечно.

— Это правда.

— Я вам верю.

Мирена чуть прищурилась, пытаясь понять, есть ли в ответе насмешка.

Насмешки не было.

Арина действительно ей верила. Вещи могли принести слуги. Или Вирен Салкрофт распорядился. Или Дамиан не подумал. В этом доме все самые болезненные вещи часто происходили именно так: не из жестокого умысла, а потому что никто не счел чувства Арины достаточно важными для учета.

— Мне жаль, что день вышел таким, — сказала Мирена.

— Развод редко устраивают для приятных воспоминаний.

— Я не ваш враг.

Арина посмотрела на нее.

Мирена стояла красиво. Немного печально. Не слишком виновато — это выглядело бы фальшиво. Не слишком уверенно — это раздражало бы. Она точно знала, какую позу должна принять женщина, занявшая место другой, чтобы не показаться победительницей слишком рано.

— Тогда не стойте на моей лестнице, пока я собираю вещи, — сказала Арина.

По лицу Мирены прошла тень.

Келвин резко опустил глаза.

Горничные замерли так, будто кто-то достал оружие.

Арина сама удивилась сказанному. Не словам — они были простыми. Тому, как легко они вышли. Восемь лет она подбирала каждую фразу так, чтобы не задеть род, не поставить Дамиана в неловкость, не дать Совету повод назвать ее неблагодарной. Оказалось, после развода можно говорить короче.

Мирена убрала руку с перил.

— Вы устали. Я понимаю.

— Нет, — сказала Арина.

— Не понимаете.

Но вам очень нужно так думать.

Она прошла мимо.

Никто ее не остановил.

Восточная галерея встретила тишиной.

Здесь окна выходили не на сад, а на узкий внутренний двор, где редко бывали гости. В первые месяцы после переселения Арина ненавидела этот вид: каменные плиты, колодец без воды, чахлое дерево у стены. Потом привыкла. Потом даже полюбила за отсутствие торжественности. Никто не устраивал приемы во внутреннем дворе. Никто не требовал от нее улыбаться окнам.

Дверь ее комнат была приоткрыта.

Это остановило Арину сильнее, чем белые сундуки внизу.

Она точно помнила: уходя утром, закрыла дверь.

В комнате кто-то был.

Арина толкнула створку.

У камина стояла Ливия, ее горничная. Молодая женщина с темными волосами, всегда собранными в плотный узел, и лицом, которое умело оставаться спокойным даже во время родовых скандалов. На кресле лежали раскрытые дорожные мешки. На кровати — платья, белье, книги, шкатулка с письмами, три флакона духов, которыми Арина почти не пользовалась.