Книга В разводе. Прости, что сделал больно, страница 12 – Виолетта Весна

После встречи с Артемом Алина долго не могла зайти домой.Такси остановилось у подъезда, водитель что-то сказал про сдачу, потом про хорошего вечера, а она еще несколько секунд сидела, глядя на темные окна собственного дома. В руке была папка с документами. В голове — его спокойный голос:«Вам солгали. Не только о другой женщине».Раньше ей казалось, что предел унижения уже пройден. Что страшнее мужниного признания ничего быть не может. Потом выяснилось, что может. Потом — что еще может. И сейчас она уже не знала, где дно у этой истории.Но одно изменилось точно.Если раньше ей хотелось свернуться, исчезнуть, не видеть, не знать, то теперь вместе с болью в ней жила сухая, цепкая потребность понимать.Понимать все.Даже если правда окажется хуже.Она поднялась в квартиру, включила свет в прихожей и вдруг замерла. В доме пахло чужим воздухом. Не буквально — просто так бывает, когда возвращаешься в место, где еще недавно была семья, а теперь остались только стены, мебель и память о том, как тебя здесь ломали.Алина сняла пальто, поставила папку на комод и прошла в кухню.Чайник.Чашка.Свет над столом.Обычные вещи.Но теперь все вокруг как будто перестало быть фоном. Каждый предмет словно спрашивал: и что дальше?Она налила себе воды, сделала несколько глотков и открыла телефон.Сообщение от Нины пришло час назад:«Ну как?»Алина ответила не сразу:«Хуже, чем я думала. Но хотя бы теперь я это знаю».Нина набрала ее почти мгновенно.— Ну?Алина села за стол.— Он посмотрел бумаги. Сказал, что Максим явно готовился заранее.— Я так и думала.— Там какие-то переводы, странные движения денег. И не похоже, что это просто работа.Нина выдохнула сквозь зубы.— Скотина.Алина невесело усмехнулась.— Это слово уже скоро станет официальным определением его личности.— А что за Артем? Нормальный?Вопрос был задан вроде бы легко, но Алина все равно уловила знакомую интонацию подруги, которая всегда сканировала людей быстро и точно.— Нормальный, — ответила она после паузы.— Это звучит почти как комплимент из твоих уст.— Он просто прямой.— В смысле?Алина посмотрела в окно.— Не сюсюкает. Не лезет в душу. Не делает вид, что понимает мою боль лучше меня. Просто говорит как есть.Нина хмыкнула.— Иногда это ценнее всех объятий.— Да.Она не стала добавлять, что в его спокойствии было что-то еще. Что-то, от чего у нее впервые за последние дни не возникало желания оправдываться за собственную слабость.Они поговорили еще немного, потом Алина пообещала лечь спать пораньше и положила трубку.Но спать не получилось.Ночь снова тянулась урывками. Просыпаясь, она вспоминала то выписку с переводами, то спокойное лицо Артема, то записку в папке Максима, то голос незнакомца из сообщений. А под утро ей приснился собственный дом, в котором она ходит по комнатам и не может найти ни одной двери наружу.Утром ее разбудил звонок от матери.На этот раз Алина взяла трубку.— Мам.— Господи, наконец-то. Что у тебя с голосом? Ты болеешь?Алина закрыла глаза.Сейчас начнется. Тревога, вопросы, привычное мамино желание сначала ужаснуться, а потом срочно всех мирить.— Нет. Я не болею.— Тогда что случилось?Пауза затянулась на секунду дольше, чем нужно. И этого хватило.— Алина?

Она села на кровати, поправила волосы, хотя мать ее не видела.— Мы с Максимом разводимся.На том конце стало тихо.Очень тихо.Потом мать шепотом переспросила:— Что?— Он ушел. К другой женщине.Последние два слова дались труднее всего. Не потому, что больнее. А потому, что после них история становилась окончательно настоящей.Мать ахнула.Потом заговорила быстро, сбивчиво:— Подожди, подожди как это ушел? Когда? Почему? Вы же у вас же— Мам.— Нет, как это вообще? Вы же столько лет вместе. Может, это просто ссора? Может, у него кризис какой-то?Алина невольно прикрыла глаза ладонью.Вот оно.Все, чего она не хотела.Не злости даже, а этого привычного женского:ну потерпи, ну разберитесь, ну не руби с плеча.— Мам, это не ссора.— Но мужчины иногда— Он изменял мне.На этот раз голос у нее прозвучал жестче.Мать замолчала.Потом очень тихо сказала:— ГосподиИ вот тут Алине стало почти жалко ее. Потому что у старшего поколения всегда есть болезненная, почти религиозная вера в семью как в нечто, что нужно удержать даже тогда, когда держать уже нечего.— Ты хочешь, я приеду? — спросила мать.— Пока нет.— Алина— Мам, пожалуйста. Мне сейчас не нужны разговоры про «может, еще образуется».Мать обиделась бы раньше. Но сейчас, кажется, услышала.— Хорошо, — сказала она после паузы. — Не буду. Только не оставайся совсем одна.— Я не одна.И только договорив, Алина вдруг поняла, что это уже правда. Не потому, что рядом был какой-то новый мужчина. Нет. А потому, что у нее впервые появилась пусть хрупкая, но опора из фактов, из Нины, из собственной трезвости, из понимания, что подписывать молча она больше не будет.Разговор с матерью оставил неприятный осадок, но встряхнул.До вечера Алина разбирала бумаги, которые Артем пометил в переписке как важные. Пыталась выстроить хронологию. Выписывала даты переводов, сопоставляла их с поездками Максима, с его внезапными «рабочими ужинами», с тем самым бутик-отелем. И чем дольше она смотрела на эти даты, тем яснее видела вторую жизнь, идущую параллельно с их браком.Октябрь.Ноябрь.Декабрь.Январь.Не один срыв.Не один романтический порыв.Система.Вечером Нина почти силой вытащила ее из дома.— Тебе нужно пройтись, — заявила она. — Хоть двадцать минут. И не спорь.Они пошли в небольшой торговый центр недалеко от дома. Не за покупками. Просто пройтись среди людей, света, музыки, чужих разговоров. Иногда это работает лучше тишины.Алина не хотела. Но согласилась.Внутри было тепло, людно, слишком ярко. Где-то пахло кофе, где-то духами, где-то сладкой ватой из детской зоны. В обычной жизни она бы скользила взглядом по витринам и не запоминала лица. Сегодня же все казалось резким, будто кожа стала тоньше и мир задевал сильнее.Нина что-то рассказывала про сестру, потом про работу, потом нарочно переключилась на какую-то глупую историю из салона красоты, и Алина даже пару раз кивнула в нужных местах. Не потому, что ей стало легче. Просто чужая бытовая болтовня помогала не провалиться в собственную голову.Они как раз проходили мимо светлого атриума с кофейнями и магазинами одежды, когда Нина вдруг осеклась на полуслове.И мгновенно напряглась.Алина почувствовала это телом.— Что? — спросила она.Нина не ответила сразу.Только коротко и зло выдохнула:— Ничего.