Книга В разводе. Прости, что сделал больно, страница 14 – Виолетта Весна

Алина подняла на нее глаза.И сама услышала, как изменился ее голос.— Я хочу кофе.Нина моргнула.— Сейчас?— Да. Сейчас.— После этого цирка?— Именно после этого.Нина смотрела на нее несколько секунд.А потом медленно усмехнулась:— Ого. Кажется, кто-то оживает.Они сели в маленькой кофейне на первом этаже. Алина взяла американо без сахара и даже сделала несколько глотков, чувствуя только горечь и жар.Нина молчала, не мешая.И это было правильно.Потому что внутри у Алины происходило что-то важнее слов.Лера хотела унизить ее.Максим хотел свернуть сцену по-быстрому, как любую неудобную проблему.Они оба рассчитывали увидеть прежнюю Алину — растерянную, подавленную, удобную.Но вместо этого впервые столкнулись с женщиной, которая перестала стыдиться не своей вины, а их подлости.Телефон на столе резко завибрировал.Максим.Она посмотрела на экран, не моргая.Потом взяла трубку.— Да.Его голос был тихим, злым:— Ты могла бы не устраивать это на людях.Алина даже не сразу поверила в сказанное.— Я?— Ты прекрасно поняла, о чем я.Она откинулась на спинку стула.И вдруг впервые за все эти годы разговаривала с ним без внутренней дрожи.— Нет, Максим. Это ты не должен был устраивать это на людях. И не на людях тоже.— Лера не обязана была— Меня интересует не Лера.Он замолчал.Алина продолжила:— Меня интересует только одно. Ты еще хоть раз попытаешься сделать из меня виноватую за то, что я увидела твою грязь вживую?На том конце повисла тяжелая пауза.Потом он произнес:— Ты становишься не похожа на себя.И вот здесь, среди запаха кофе, гулких шагов торгового центра и стука собственного сердца, Алина вдруг отчетливо поняла, что это не упрек.Это ее первая победа.Она ответила очень спокойно:— Слава богу.И отключилась.Нина смотрела на нее во все глаза.— Ну?Алина поставила чашку на стол.Руки у нее больше не дрожали.— Кажется, я больше не буду удобной.

Утро после встречи в торговом центре оказалось странно тихим.Не пустым, не мертвым — именно тихим. Как будто внутри Алины после долгого грохота впервые осела пыль, и теперь стало видно, что именно вокруг разрушено. Она проснулась рано, открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, глядя на светлую полоску солнца на потолке.Вчерашняя сцена не отпустила.Лера с ее сладкой улыбкой.Максим с его холодной злостью.Собственный голос, который впервые не дрогнул.И главное — та фраза, которую она сказала Нине уже почти не думая:«Кажется, я больше не буду удобной».Вчера это прозвучало как вспышка.Сегодня — как решение.Алина встала, накинула халат и пошла на кухню. Не спеша. Не по инерции. Впервые за много лет в этом доме не нужно было угадывать чужое настроение еще до первой чашки кофе. Не нужно было слушать, как он ходит по квартире. Не нужно было подстраивать громкость чайника, свет, собственные шаги, чтобы не раздражать.Раньше она даже не замечала, как сильно была настроена на чужой ритм.Словно жила не дома, а внутри чужой температуры.Чайник закипал, а она смотрела в окно и думала, что свобода в первый момент совсем не похожа на счастье. Сначала она похожа на ломку. На пустое место рядом с тобой. На привычку, которая не знает, к чему теперь цепляться. Но где-то под этим уже начинало проступать другое — тонкое, почти неуверенное чувство, что воздух вокруг больше не надо заслуживать.Телефон на столе коротко завибрировал.Сообщение от Артема:«Доброе утро. После вчерашнего совет прежний: не спешите. И соберите все, что связано с вашей добрачной студией. Это может быть важно».Никаких лишних слов.Никаких вопросов о ее состоянии.Именно поэтому это сообщение вдруг стало почти поддержкой.Она написала:«Доброе утро. Хорошо. Сегодня займусь этим».Ответ пришел через минуту:«Если найдете документы о продаже и переводе денег на общий объект, пришлите фото только тех страниц, где суммы и даты. Личных лишних бумаг не нужно».Опять — точно.Без вторжения.Без липкой заботы.Алина смотрела на экран и неожиданно думала не о том, что он помогает. А о том, как давно с ней никто не разговаривал так, будто она взрослый человек, а не приложение к мужской жизни.Она убрала телефон и пошла в спальню.Комод с документами стоял у стены, как и стоял все эти годы. Только раньше он был частью бытового пейзажа, а теперь превратился почти в архив ее слепоты. Она открыла нижний ящик, достала папки и начала разбирать все подряд — медленно, внимательно, по одной стопке.Договор о продаже студии она нашла не сразу.Тонкая синяя папка, в которую когда-то сунула бумаги с мыслью «потом разложу нормально». Потом не случилось. Как и многое другое.Она села на пол, разложила документы вокруг себя и стала читать.Договор купли-продажи.Расписка.Квитанции.Выписка о поступлении денег.Заявление.Даты.Подписи.Все было на месте.И все же что-то цепляло.Не в самой продаже.А в памяти.Она подняла голову и замерла, всматриваясь не в бумаги, а куда-то в прошлое.Осень.Холодный день.Максим сидит за кухонным столом, смотрит на нее с тем терпеливым видом, который она тогда принимала за заботу.— Алин, так будет проще.— Что проще?— Если часть денег сразу перекинуть через мой счет.