Книга Пышка-ассистентка, которую он потерял, страница 49 – Виолетта Весна

— Сегодня?

— Не знаю.

— Это нормальный ответ.

— Он написал “если позволите”.

— Вот это уже лучше, чем “завтра”.

Я усмехнулась.

— Ты его сейчас защищаешь?

— Нет. Я защищаю твое право не отвечать сразу.

Я взяла телефон и открыла письмо снова.

Вы были правы.

Смешно.

Я столько раз хотела услышать это от него.

В переговорной. На ужине. Перед советом. За длинным столом, когда Кирилл произносил имя моего отца как пункт риска.

И вот теперь эти слова лежали в письме.

Красивые.

Правильные.

Поздние.

Я напечатала ответ медленно:

“Я прочитала. Сегодня я не готова встречаться. Все документы и вопросы по проверке направляйте официально через Таисию Северову. Ее контакты я пришлю отдельным письмом. Личные разговоры позже.”

Я перечитала.

Слишком сухо?

Нет.

Самое то.

Отправила.

Потом отдельным письмом переслала контакты Таисии.

Через минуту пришел ответ:

“Понял. Спасибо.”

Я посмотрела на это “спасибо” и вдруг впервые за сутки почувствовала не боль, а тихую усталую ясность.

Он мог понимать.

Мог благодарить.

Мог просить позволения.

Просто раньше ему не приходилось.

Раньше я была рядом до того, как он успевал понять, что может потерять.

Теперь рядом меня не было.

И, возможно, именно пустая приемная объяснит ему то, что я пять лет не смогла объяснить словами.

Домой я вернулась на следующий день после обеда.

Не потому, что была готова.

Просто невозможно бесконечно сидеть на чужой кухне, пить чай из кружки с надписью про юридические уточнения и делать вид, что твоя жизнь не лежит в картонной коробке у двери.

Таисия довезла меня до подъезда и заглушила двигатель, но выходить не стала. Сидела, глядя перед собой, и постукивала пальцами по рулю.

— Я могу подняться с тобой, — сказала она.

— Не надо.

— Это не героизм?

— Нет. Это желание разобрать вещи без свидетелей.

— Сомнительное удовольствие.

— Зато мое.

Она повернулась ко мне.

— Помнишь, что мы договорились?

Я вздохнула.

— Никаких разговоров с Демьяном без тебя, если речь о документах. Никаких пересылок файлов без копии тебе. Никаких звонков с неизвестных номеров. Все, что касается “Волков Групп”, фиксировать письменно. Если Кирилл или кто-то из финансового блока выйдет напрямую — не отвечать по существу.

— И?

— Есть.

— Что есть?

— Наконец нормально есть.

Таисия кивнула.

— Хорошо. Еще желательно спать, но я не требую невозможного.

Я взяла сумку, коробку и выбралась из машины. На улице было серо, сыро, люди тащили пакеты из магазина, у подъезда соседка с пятого этажа пыталась убедить своего маленького пса, что прогулка уже закончилась. Пес не соглашался.

Обычный двор.

Обычная жизнь.

Никаких панорамных окон, переговорных и мужчин, которые одним словом могли сдвинуть чужой день.

Моя квартира встретила меня тишиной и запахом холодной пыли. Я не была дома всего сутки, но ощущение было такое, будто уезжала на месяц и вернулась другим человеком.

Поставила коробку на пол в коридоре.

Сняла пальто.

Прошла на кухню.

На столе лежала кружка, которую я не помыла в день заседания. Рядом — открытая пачка хлебцев, счет за электричество и блокнот со списком продуктов: яйца, молоко, яблоки, стиральный порошок.

Я смотрела на этот список почти с нежностью.

Вот она, настоящая жизнь. Не совет директоров. Не “конфликт интересов”. Не “личная заинтересованность”. А стиральный порошок, который закончился в самый неподходящий момент.