Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 41 – Виолетта Весна

Телефон в моей сумке завибрировал.

Я достала его, ожидая сообщение от Демьяна или Эльвиры.

Но писал Тарханцев.

«Есения Павловна, жаль, что сегодня разговор получился напряженным. Я искренне хочу помочь вам избежать ошибок. Документы фонда сложнее, чем кажутся, а люди в состоянии семейного конфликта часто становятся инструментом в чужих руках. Подумайте, прежде чем продолжать. Некоторые решения нельзя отменить, особенно когда на кону не только ваша репутация».

Я показала экран Мире.

Она прочитала, и ее лицо стало совсем спокойным.

— Вот теперь он поторопился.

— Это угроза?

— Это попытка звучать как предупреждение. В суде он скажет именно так. Но для нас это полезно.

Я перечитала последнюю фразу.

«Не только ваша репутация».

Ребенок внутри меня был еще почти невидимой точкой на экране. Никакого живота, никаких движений, никаких внешних признаков. И все равно мне показалось, что между мной и миром появилась новая граница, которую нельзя было отдавать никому.

Ни Демьяну с его защитой.

Ни Тарханцеву с его вежливыми угрозами.

Ни системе, где женские жизни удобно превращали в подписи, алиби и слабые места.

— Поехали к тебе в офис, — сказала я. — Будем искать Артемьева.

Мира включила поворотник.

— И врача на повторный прием тоже запишем.

— Запишем.

— И Демьяну ты все-таки скажешь.

Я посмотрела в боковое окно. Фонд остался позади, но ощущение, что из его окон за нами смотрят, не исчезло.

— Скажу, — ответила я. — Но сначала пойму, кто еще уже знает.

К вечеру имя Артемьева перестало быть просто фамилией в чужой записке.

Оно появилось в выписке из реестра, в платежном поручении, в двух старых договорах с подрядчиками «Гранита» и в письме, которое Эльвира переслала Мире с пометкой: «Смотрите дату».

Дата была та самая.

День, когда я сидела в больнице у мамы, ловила в коридоре слабый интернет и писала Демьяну, что не успею вернуться к ужину.

День, когда кто-то провел платеж с моей подписью.

День, когда на внутренний счет «Артемьев Консалт» ушли деньги фонда за консультации, которых не было.

Я сидела в кабинете Миры на маленьком диване у стены, завернувшись в ее запасной палантин. На столе перед нами лежали копии документов, распечатки, блокнот с именами и стрелками. Мира не любила хаос даже в чужих катастрофах, поэтому за два часа превратила весь этот ворох в схему.

«Северный контур» — поставщик.

«Артемьев Консалт» — посредник.

Фонд «Северная линия» — источник легальных денег.

Моя подпись — красивая ширма.

Эльвира — исполнитель, которого запугали.

Тарханцев — человек, который появлялся в каждой точке, но нигде не оставлял прямого следа.

— Он умный, — сказала Мира, рассматривая последнюю распечатку. — Не гениальный злодей из дешевого сериала, а именно умный аппаратчик. Не подписывает то, что можно согласовать устно. Не приказывает там, где можно попросить «ускорить». Не угрожает там, где достаточно напомнить человеку, что у него ипотека, дети или слабое место.

— Мое слабое место — Демьян?

— В их глазах — да. Жена генерала, семейный конфликт, публичная сцена. Очень удобно. Любую твою попытку защищаться можно подать как ревность или истерику на фоне развода.

Я поморщилась.

— Не говори «истерика».

— Я не о тебе. Я о том, как они будут формулировать.