Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 45 – Виолетта Весна

— Ты мне не доверяешь.

— Да.

Слово вышло тяжелым, но после него стало легче. Не хорошо. Просто честнее.

На лице Демьяна не было обиды. Только боль, которую он не имел права предъявлять мне как аргумент.

— Я сам к этому привел, — сказал он.

— Да.

— И если я сейчас начну доказывать, что мне можно доверять, это будет выглядеть как давление.

— Будет.

Он медленно кивнул.

— Тогда так. Мирослава Андреевна, я официально направлю запрос на ознакомление с копиями материалов, касающихся фонда и возможной подделки подписи Есении. Отдельно прошу вас обеспечить хранение оригиналов или первичных копий вне этого офиса. Тарханцев не идиот. Если он поймет, что документы здесь, он может попробовать воздействовать не через меня.

— Уже обеспечено, — сказала Мира.

— Хорошо.

Он повернулся ко мне.

— И еще. Тебе нельзя оставаться у Мирославы.

Я устало усмехнулась.

— Мы так хорошо шли.

— Дослушай. Я не говорю, что ты должна переехать домой. И не говорю, что ко мне. Но адрес Мирославы уже могли установить. Ты была там после приема, сегодня оттуда ездила в клинику и фонд.

Слово «клиника» ударило так резко, что я едва не выдала себя.

Мира тоже уловила и чуть повернула голову.

Демьян продолжил:

— Я не знаю, какая именно клиника. Не смотрю за тобой, если ты об этом подумала. Но Рогожин видел машину Мирославы у медицинского центра, когда проверял маршрут от апарт-отеля. Я не спрашивал почему. И не спрашиваю сейчас. Просто говорю: ваши перемещения уже не так закрыты, как кажется.

Я медленно села обратно.

Он не знал.

Пока не знал.

Но круг вокруг нас сужался.

— Что ты предлагаешь? — спросила Мира.

— Нейтральная квартира. Не ведомственная. Не моя. Не связанная с «Гранитом». Через Рогожина. Адрес будет знать он, вы и Есения. Я — нет, если она так решит.

Я посмотрела на него.

— Ты согласишься не знать, где я?

Вопрос прозвучал тихо.

Он тоже сел, словно разговор вдруг стал тяжелее физически.

— Нет, — сказал честно. — Я не буду с этим спокоен. Но соглашусь, если иначе ты не почувствуешь себя в безопасности.

— А если я скажу, что останусь у Миры?

— Тогда я буду пытаться убедить, не приказывая. И буду рядом снаружи настолько, насколько ты позволишь. Но это плохой вариант.

Я внимательно смотрела на него.

Так мог говорить человек, который учится. Неловко, поздно, иногда все еще опасно. Но учится.

И все равно этого было мало, чтобы отменить развод. Мало, чтобы вернуть доверие. Мало, чтобы я рассказала ему о ребенке прямо сейчас, в кабинете, где между нами лежали чужие подписи и неотданные документы.

— Я подумаю, — сказала я.

Он кивнул.

— Хорошо.

Мира посмотрела на часы.

— На сегодня достаточно. Есении нужно отдыхать.

Демьян поднялся. Я ожидала, что он начнет спорить, но он только взял пальто.

У двери он остановился.

— Есения, я скажу одну вещь, и ты можешь не отвечать. Вчера я впервые увидел, как ты уходишь не потому, что хочешь, чтобы тебя остановили, а потому что действительно больше не можешь оставаться. Сегодня я вижу, что это не вспышка и не обида. Я не знаю, как исправлять то, что ломал годами, но понял главное: если я снова начну с приказов, потеряю не брак. Тебя.

Я не двигалась.

Он продолжил не сразу:

— И еще. Кира не была и не будет между нами. Между нами сейчас только то, что я сам поставил. Молчание. Контроль. Поздняя правда. С этим мне и придется иметь дело.