Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 47 – Виолетта Весна

— Я понимаю.

— Тогда план такой. Мы сообщаем Демьяну, но не отдаем ему управление ситуацией. Пишем Рогожину, пусть проверит район старой проходной. Едем на моей машине. Геолокация включена, запись включена, документы с собой не берем. Если человек действительно хочет передать договор, он передаст его не потому, что ты одна, а потому, что ему нужна именно ты.

Я посмотрела на нее.

— Ты правда считаешь, что Демьяну надо сказать?

— Да. Не как мужу, которому ты обязана отчитываться. Как человеку, который уже вовлечен в проверку, знает территорию «Гранита» и может оценить риски. Разница важная.

Я взяла телефон.

Пальцы зависли над экраном. После сегодняшнего разговора с Демьяном мне было труднее, а не легче держать дистанцию. Он признал ошибки. Он говорил почти так, как я когда-то мечтала. Но именно это и делало каждый следующий шаг опасным: хотелось снова поверить, что теперь он все понял, теперь можно выдохнуть, теперь он будет действовать правильно.

А потом я вспоминала, что многие неправильные вещи тоже начинались с его уверенности в правильности.

Я написала:

«Мне пришло сообщение с предложением забрать оригинал договора с Артемьевым у старой проходной в 23:40. Требуют приехать одной и не говорить тебе. Я не поеду одна. Мира рядом».

Ответ пришел не сразу.

Эти полторы минуты оказались длиннее, чем должны были. Я успела представить его лицо, когда он читает. Успела почти услышать привычное: «Ты никуда не едешь». Успела приготовиться злиться.

Телефон завибрировал.

«Не езжай. Я приеду к вам».

Я закрыла глаза.

— Началось, — сказала я.

Мира протянула руку.

— Дай.

Она не стала читать вслух. Набрала ответ сама и показала мне перед отправкой:

«Демьян Владимирович, Есения не поедет одна. Но мы не игнорируем возможный источник доказательств. Предлагаю созвон на три минуты: оценить риски и распределить роли. Решение о поездке принимает Есения».

Я кивнула.

— Отправляй.

Через несколько секунд Демьян позвонил.

Мира включила громкую связь.

— Я слушаю, — сказала она.

— Где Есения?

— Рядом. И слышит вас.

— Есения, это может быть приманка.

— Я тоже так думаю, — ответила я.

В трубке стало тише. Кажется, он ожидал спора.

— Тогда не надо туда ехать.

— Может быть, не надо. Но если это человек из фонда, который завтра уже не сможет передать документы, мы потеряем возможность получить оригинал. Я не хочу бежать в темноту, но и сидеть, пока Тарханцев чистит архив, тоже не хочу.

Демьян выдохнул. Не раздраженно. Скорее так, как человек выдыхает перед трудным решением.

— Старая проходная сейчас почти не используется. Там камеры на внешнем периметре, но часть слепых зон осталась после ремонта забора. Если кто-то выбрал это место, он либо знает территорию, либо получил подсказку от человека внутри. Подъезжать прямо к воротам нельзя.

— Что предлагаете? — спросила Мира.

— Рогожин поставит машину у сервисного въезда. Я буду со стороны старого КПП, но не подойду к Есении, пока она сама не скажет. Ваша машина остается на освещенной стоянке у лабораторного корпуса. Оттуда до проходной три минуты пешком. Есения идет не одна: вы рядом, но на расстоянии. Если человек увидит толпу, он может не выйти. Если увидит только ее — может решиться.

— Нет, — сказала я.

Демьян замолчал.

— Я не буду изображать одинокую приманку, чтобы кому-то было удобнее решиться, — продолжила я. — Если человек хочет говорить со мной, он увидит, что я пришла не с охраной, но и не беззащитной. Мира будет рядом. Не за углом, не в кустах, не в машине. Рядом.