Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 80 – Виолетта Весна

Он говорил официально.

Но я слышала под этим другое. Не «я не позволю», не «я закрою», не «я решу». Он говорил так, чтобы эта фраза стала частью дела, а не только его мужской злостью.

Веденин кивнул.

— Переходим к подписи.

Лебедева разложила листы перед собой. У нее были тонкие пальцы без колец и очень спокойное лицо. Она не смотрела на меня как на потерпевшую или подозреваемую. Только как на человека, чье письмо нужно понять.

— Есения Павловна, я ознакомилась с копиями. Сразу уточню: окончательное заключение можно дать только после исследования оригиналов. По сканам вывод предварительный. Но признаки уже есть.

Я невольно сжала пальцы на коленях.

— Какие?

Она повернула ко мне два листа. На одном была моя подпись из старого договора в «Северном маяке». На другом — подпись на договоре с «Артемьев Консалт».

— Вот подпись за 2017 год. До травмы запястья. Здесь свободное движение, широкий верхний штрих, характерный подъем в конце. А вот спорная подпись. Она очень старательно воспроизводит именно старую манеру, включая финальный подъем. Но в ваших более поздних образцах, после травмы, финальный элемент изменен. Он ниже и короче. Это естественная адаптация руки. Человек, который подписывает сам, меняет движение без отдельного контроля. Человек, который копирует старый образец, часто воспроизводит то, что видит в образце.

Я слушала и чувствовала странное облегчение.

Моя рука помнила правду лучше, чем я сама.

— То есть подпись подделана? — спросила я.

— Предварительно я бы сказала осторожнее: подпись имеет признаки выполнения с подражанием старому образцу. Для категоричного вывода нужен оригинал. Кроме того, есть признаки замедленного движения в начале и конце, но на скане это видно ограниченно.

Веденин повернулся к Савицкому.

— По видео?

Техник открыл ноутбук.

— Материалы, предоставленные административной группой фонда, являются экспортом из системы видеонаблюдения. Не оригинальный файл. Метаданные почти полностью отсутствуют. Есть склейки. Часть нормальная, потому что запись по движению, но два фрагмента имеют разный уровень сжатия. Это может означать, что видео собирали из нескольких источников или повторно пережимали после редактирования. Категорично пока не скажу. Нужен доступ к серверу фонда и оригинальному хранилищу.

— Сервер фонда сейчас под контролем кого? — спросила Мира.

Веденин посмотрел в бумаги.

— Формально — административный отдел фонда. Фактически доступ был у Ракитина и у технического подрядчика, рекомендованного Тарханцевым.

— Удобно, — сказала Мира.

— Слишком, — сухо ответил Веденин.

Демьян впервые вмешался:

— Доступ к серверу нужно изымать сегодня. Не запросом на завтра, а сегодня. Если они уже готовили видео, за ночь оригиналы могут исчезнуть.

Веденин посмотрел на него.

— Вы понимаете, что это затрагивает структуру, которой вы руководили в части взаимодействия?

— Понимаю.

— И что часть вопросов возникнет к вам?

— Уже возникла. Это не причина оставлять им время.

В кабинете снова стало тихо.

Я смотрела на Демьяна и понимала, что он сейчас делает то, что раньше далось бы ему тяжелее всего: не защищает систему ради лица. Не говорит «сначала разберемся внутри». Не пытается сохранить видимость порядка.

Он выбирает удар по своему контуру, потому что иначе удар придется по мне.