Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 78 – Виолетта Весна

Страх снова поднялся. Но теперь он был другим. Уже не парализующим.

Они знали.

И раз знали, тайна перестала быть только моей защитой. Теперь ее нужно было превратить в правду, которую нельзя использовать против меня без моего голоса.

— Мира, — сказала я. — Завтра я сама скажу о беременности там, где нужно. Не они.

Она повернулась ко мне.

— Ты уверена?

Я положила руку на живот.

— Нет. Но я не позволю им сообщить о моем ребенке раньше меня.

Я всю ночь думала о том, что правда может быть такой же уязвимой, как ложь.

Ложь хотя бы заранее готовят к бою. Подбирают для нее удобные слова, нужные фотографии, людей, которые произнесут все с правильным лицом. А правда часто выходит на свет неподготовленной: бледная, испуганная, с дрожащими руками и желанием сначала понять, что вообще произошло.

Моя беременность была правдой.

И кто-то уже собирался превратить ее в доказательство моей слабости.

Утром Мира пришла на кухню с телефоном в одной руке и папкой в другой. Тамара, хозяйка квартиры, жарила сырники и делала вид, что не замечает нашего напряжения. Получалось плохо, но тактично.

— Веденин принял ночные сообщения как попытку давления на участника проверки, — сказала Мира. — Я отправила ему скриншоты, фото с геометкой и отдельное заявление о недопустимости распространения медицинских сведений. Без конкретики. Просто указала, что неизвестное лицо угрожает публикацией информации частного характера.

Я сидела за столом, обхватив кружку с теплой водой.

— А Демьян?

— Получил то же самое. Ответил коротко: «Принял. Не буду предпринимать публичных действий без согласования с Есенией и вами».

— Он так и написал?

— Да. Я даже проверила, не украли ли у него телефон люди с более здоровыми коммуникативными навыками.

Я улыбнулась, но улыбка быстро сошла.

— Он злится?

Мира села напротив.

— Конечно. Только теперь, кажется, пытается не превращать злость в твои инструкции.

Тамара поставила передо мной тарелку.

— Ешьте, пока горячее. Я не знаю, что у вас тут за война с документами, но на пустой желудок даже мирные люди глупеют, а уж воюющие тем более.

— Спасибо, — сказала я.

Она махнула рукой.

— Благодарить будете, если съедите хотя бы два. А то ходите бледная, как человек, который спорит с жизнью вместо завтрака.

Мира подняла брови.

— Тамара Сергеевна, вы могли бы быть адвокатом.

— Не дай бог. Я и так тридцать лет была школьным завучем. Мне хватило чужих объяснительных.

Она ушла в комнату, оставив нас с сырниками, документами и странным ощущением почти домашнего утра. Я съела половину первого сырника и поняла, что могу дышать ровнее. Иногда тело принимает заботу быстрее, чем голова.

В десять нам нужно было быть у Веденина.

Не на допросе. На дополнительной беседе с участием технического специалиста и эксперта по подписи. Мира объяснила разницу: допрос означает один порядок, беседа и осмотр материалов — другой. Для меня все это все равно звучало как комната, где люди будут смотреть на мою подпись и решать, принадлежит ли она мне.

— Сегодня мы делаем две вещи, — сказала Мира, открывая папку. — Первое: регистрируем угрозу распространения частной информации и фиксируем, что ты готова предоставить медицинские сведения только в закрытом порядке, если они понадобятся для объяснения твоего состояния или безопасности. Второе: работаем по подписи. Не по эмоциям, не по браку, не по беременности. По фактам.