Книга Развод по приказу. Измена по любви, страница 98 – Виолетта Весна

Не передумала.

Мы уснули ближе к рассвету.

А утром телефон Миланы зазвонил раньше будильника. Не мой — мой разбитый лежал на столе, почти мертвый. Ренат поднялся первым, нашел свой телефон на стуле и посмотрел на экран.

Лицо изменилось мгновенно.

Я села.

— Что?

Он включил громкую связь.

Голос Миланы был непривычно тихим:

— Горицкого нашли.

Ренат выпрямился.

— Где?

— В частном медицинском центре за городом. Пытался лечь под чужим именем. Его задержали ночью.

Я закрыла глаза.

Воздух вышел из груди медленно, почти больно.

— Это хорошая новость, — сказала я.

— Не вся, — ответила Милана. — Он согласился дать показания. И утверждает, что настоящий инициатор подмены приказа — Аксенов.

Тишина в комнате стала холодной.

Ренат посмотрел на меня.

Я уже не лежала в его объятиях. Я сидела на краю постели, и ночь, в которой я выбрала себя, встретилась с утром, где прошлое снова протянуло руку.

— Владислав? — спросила я.

— Уже в управлении, — сказала Милана. — Добровольно. Требует очной ставки с Горицким. И просит, чтобы ты была там.

Я медленно встала.

Ренат тоже поднялся, но не подошел сразу.

— Таисия.

Я повернулась к нему.

Вчера я сказала Владиславу: не впереди, рядом. Сегодня эти слова нужно было сказать уже себе.

— Я поеду, — произнесла я. — Не потому, что он просит. Потому что я должна услышать финальную ложь своими ушами.

Ренат кивнул.

— Я рядом.

И в этот раз я сама протянула ему руку.

— Знаю.

В управлении пахло кофе, мокрой шерстью и чужим бессонным утром.

Я приехала туда в одежде, которую Ренат молча достал из пакета Рахманова: темные брюки, свитер, пальто с чужого плеча, но уже без ощущения, что меня снова куда-то эвакуируют. На запястье еще болела содранная кожа после эллинга. Телефон был разбит, волосы собраны кое-как, под глазами лежали тени.

Зато я впервые за долгое время не пыталась выглядеть женщиной, у которой все под контролем.

Я была женщиной, которая пришла услышать правду.

Ренат шел рядом. Не впереди. Рядом. Милана ждала нас у входа с папкой, двумя стаканами кофе и лицом человека, который готов судиться с целым зданием.

— Сразу предупреждаю, — сказала она, протягивая мне стакан. — Горицкий будет давить на все: развод, ночь с Ренатом, твою связь с Владиславом, чувство вины за Никиту. Его цель — не доказать, что Аксенов виноват. Его цель — сделать так, чтобы все снова перестали понимать, кому верить.

— Значит, будем говорить фактами.

— Именно. И если тебе захочется сказать что-то эмоционально красивое, сначала смотри на меня. Я либо кивну, либо наступлю тебе на ногу.

Ренат спокойно взял второй стакан кофе.

— А мне?

Милана посмотрела на него.

— Вам, майор, сегодня желательно не становиться героем. У вас это плохо сочетается с процессуальной безопасностью.

— Постараюсь быть скучным.

— Не верю, но ценю попытку.

Я почти улыбнулась.

Потом увидела Владислава.

Он стоял у конца коридора, возле закрытой двери переговорной. В темном костюме, не в форме. Без знаков, без генеральской брони, без привычного официального веса на плечах. Из-за этого он казался не слабее, а старше. Человеком, который сам снял с себя часть власти, чтобы не прятаться за ней.

Он посмотрел на меня.

Не на Рената. Не на Милану.

На меня.

— Спасибо, что приехала, — сказал он, когда мы подошли.