Книга Развод на двоих не делится, страница 33 – Виолетта Весна

— Бывший муж пытается выяснить, где я, — сказала она.

Орлов не удивился. Или не показал.

— Вы хотите уйти?

— Нет.

— Хотите, чтобы вас не беспокоили?

— Да.

— Выключите звук.

Просто.

До смешного просто.

— Я…

— Если срочное, Марина дозвонится?

Алина кивнула.

— Тогда выключите звук.

Она взяла телефон. Пальцы снова дрожали, но меньше. Отключила звук, перевернула экраном вниз и убрала в сумку.

Орлов посмотрел на план.

— Покажете?

Алина встала.

— Это совсем черновое.

— Черновое и надо.

Она разложила листы.

Сначала говорила сбивчиво. Потом лучше. Объяснила коридор, кухню, гостиную, спальню. Несколько раз сказала “не знаю”, один раз — “это, возможно, ерунда”, и Орлов каждый раз останавливал:

— Не оценивайте вместо меня. Просто показывайте.

Ника подошла на середине, села на край соседнего стола и стала слушать. Потом Миша. Потом еще мужчина по имени Глеб, который отвечал за комплектацию и сразу спросил, из чего они собираются делать “это чудо”, если бюджет не резиновый.

Алина растерялась.

— Я пока не считала.

— Посчитаем, — сказал Глеб. — И половину убьем.

— Половину не дам, — неожиданно для себя сказала Алина.

Глеб посмотрел на нее с интересом.

— О, уже хорошо.

Ника кивнула на план.

— Идея с коридором сильная. Но зеркало надо убрать еще левее. Иначе при входе будет ощущение, что ты сама себя встречаешь с претензией.

— Точно, — сказала Алина.

Миша заглянул в лист.

— А стеклянный стол…

— Миша, — хором сказали Ника и Глеб.

Орлов молча смотрел на доску.

Потом сказал:

— Работайте дальше. Завтра в одиннадцать покажете обновленное.

Алина не поняла сразу.

— То есть…

— То есть это рабочее направление. Не финал. Но направление есть.

Он ушел, потому что его позвали в переговорную.

Алина осталась стоять у доски с карандашом в руке.

Ника тронула ее за локоть.

— Выдыхайте. Если Даниил сказал “направление есть”, это у нас почти салют.

— Он всегда такой?

— Какой?

— Спокойный.

Ника хмыкнула.

— Нет. Иногда он просто молчит, и тогда все начинают вспоминать детские грехи.

Глеб забрал один лист.

— Я посмотрю материалы. Не обещаю не ругаться.

— Ругайтесь письменно, — сказала Ника. — У нас все для истории.

Люди разошлись.

Алина села обратно.

И только тогда поняла, что с утра почти ничего не ела. Достала из сумки миндаль, съела несколько штук. Орехи показались жесткими, сухими и почему-то прекрасными.

Она работала до семи.

Не потому, что кто-то требовал. Просто не хотела останавливаться.

В какой-то момент Миша принес ей распечатки, Ника показала библиотеку тканей, Глеб прислал три сообщения с ценами и одно — “вы что, хотите разорить женщину после развода?”, за что Ника обозвала его чудовищем без сердца. Алина отвечала, спорила, исправляла, искала аналоги.

Она устала.

Но устала иначе.

Не от того, что держала лицо. Не от попытки понять, что чувствует Артем. Не от стыда.

От работы.

И эта усталость почти нравилась.

Когда она наконец достала телефон, там было восемь пропущенных от Артема, два от мамы, голосовое от Марины и сообщение от неизвестного номера:

«Алина Сергеевна, добрый вечер. Это Валерия Игоревна. Посмотрела договор. Завтра нужно обсудить несколько неприятных моментов. Но не пугайтесь заранее. Неприятный не значит безнадежный».

Алина прочитала сообщение адвоката и почему-то не испугалась сразу.