Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 110 – Виолетта Весна

— А если за нами?

— Сейчас узнаем.

Машина нырнула в старый тоннель под железнодорожной веткой. Свет на стенах мелькал желтыми полосами. На выезде Савва резко затормозил.

Впереди стоял грузовик.

Не поперек полностью, но достаточно, чтобы проезд сузился до щели.

— Назад, — сказал Мирослав.

Савва уже включал заднюю передачу, когда сзади появился второй автомобиль.

Свет фар ударил в салон.

— Двери, — сказал Мирослав.

Замки щелкнули.

Я почувствовала, как в теле исчезает все лишнее. Страх не ушел. Он просто стал частью движения.

— Слушай меня, — произнес Мирослав тихо. — Если откроют мою сторону, ты уходишь через свою. Если твою — падаешь вниз, не тянешь руки к браслету.

— Поняла.

— Таисия.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Выживи. Доказательства потом.

Не «будь осторожна».

Не «я защищу».

Приказ без права на красоту.

Выживи.

Дверь со стороны Саввы дернули снаружи.

Он успел ударить одного из нападавших локтем, но второй разбил боковое стекло тяжелой рукоятью. Осколки посыпались внутрь. Я зажмурилась, прикрывая лицо рукавом. Мирослав потянул меня вниз, закрывая своим телом, но тут же отстранился, чтобы не прижать к сиденью.

— Дыши.

Воздух был полон мелкой стеклянной пыли.

Савва пытался завести машину, но спереди уже открывали капот. Кто-то крикнул:

— Женщину взять! Мужика не трогать, он нужен живым!

Женщину.

Не «Ордынцеву».

Не «ее».

Женщину.

Удобный объект.

Я ударила ногой по двери с моей стороны, пытаясь открыть, но снаружи ее уже держали. Рука в темной перчатке потянулась через разбитое окно к замку. Мирослав перехватил ее, ударил о край двери. Человек заорал.

Второй удар пришел сзади.

Не по мне.

По Мирославу.

Я увидела, как его голова резко дернулась, и внутри все оборвалось.

— Мирослав!

Он не упал. Только на секунду потерял равновесие, но этой секунды хватило. Дверь с моей стороны распахнули. Меня схватили за плечо и потянули наружу.

Я не стала цепляться за сиденье.

Вспомнила его приказ.

Не быть удобной целью.

Я пошла за движением, а потом резко провалилась вниз, под руку нападавшего, всем весом ударив его плечом в живот. Это было не красиво, не профессионально. Но неожиданно. Он выругался и ослабил хватку.

Я успела шагнуть к тоннельной стене.

Почти.

Второй схватил меня за волосы у затылка.

Боль вспыхнула ярко, до тошноты.

Я ударила назад локтем, попала куда-то в ребра. Он дернул сильнее. Перед глазами поплыли темные пятна.

— Браслет! — крикнул кто-то.

Значит, знали.

Сердце упало.

Они знали.

Я прижала руку с браслетом к груди, но меня ударили по запястью. Кость обожгло болью. Я не закричала. Просто сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.

Мирослав вырвался из машины.

Кровь была у него на виске.

Глаза — страшные.

— Отпусти ее.

Никто не послушал.

Человек за моей спиной зажал мне рот тканью. Запах химии ударил в нос. Не сладкий, не кинематографичный. Резкий, лекарственный. Я попыталась не вдохнуть, но после борьбы воздуха уже не хватало.

Мирослав сделал шаг, но к его голове приставили пистолет.

— Стоять, Тарновский.

Голос был незнакомый.

Я пыталась держать глаза открытыми.

Мирослав остановился.

Не потому что испугался за себя.

Потому что человек, державший меня, прижал что-то острое к моему боку.

— Молодец, генерал, — сказал незнакомец. — Видишь, иногда ты умеешь слушаться.