Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 114 – Виолетта Весна

Но сначала руки.

Я подошла к металлическому столу. Край был острый в одном месте, где старая краска отошла. Я просунула стяжку под выступ и начала тереть.

Больно.

Пластик не поддавался сразу. Запястье горело. Я стиснула зубы и продолжила.

Рената сказала бы, что это плохая идея без перчаток.

Мирослав сказал бы: не трать силы на эмоции.

Я сказала себе: еще.

Стяжка ослабла не от разрыва, а от того, что замок сдвинулся. Я смогла вывернуть одну руку. Кожа содралась, но кисть освободилась. Вторую вытащила быстрее.

Дым уже щипал глаза.

Я опустилась ниже, к полу, и только тогда вдохнула.

Карта памяти все еще была в рукаве. Я вытащила ее и огляделась.

Нужно спрятать.

Не при себе.

Если меня найдут, обыщут.

Я подползла к шкафу. Нижняя металлическая панель держалась на одном винте, второй отсутствовал. Я дернула. Панель отошла на сантиметр. Достаточно. Я завернула карту в кусочек ткани от разорванной подкладки рукава и затолкнула за панель, глубже, к задней стенке. Потом провела пальцем по пыли на полу, чтобы следы не были такими явными.

Теперь дверь.

Я разбила крышку аварийной кнопки ножкой стула. Звук получился слишком громким, но другого способа не было. Нажала.

Ничего.

Нажала еще раз.

Красная лампа мигнула, но дверь не открылась.

Значит, блокировка внешняя.

Я посмотрела на панель с микрофоном.

Сказать, что носитель у меня? Выиграть время? Но если они войдут, найдут? Не факт. Но обыск будет тщательным.

Сначала другой выход.

Окно.

Стекло мутное, толстое, армированное. Стулом не выбить. Но крепление старое. Если вынуть штапик? Ногти не помогут. Нужен металл.

На столе были остатки старого крепежа: погнутый крючок, ржавая скоба, кусок проволоки. Я взяла скобу, поддела край резинового уплотнителя. Руки дрожали, глаза слезились, но уплотнитель пошел.

Медленно.

Очень медленно.

Дым становился плотнее. Я уже кашляла.

Нельзя громко.

Кашель забирает воздух.

Я легла почти на пол, работала снизу. Через несколько минут стекло ослабло. Я толкнула его плечом. Еще раз.

С другой стороны что-то упало.

Стекло вышло внутрь соседнего отсека, не разбилось. Я пролезла в проем боком, содрав плечо о край рамы, и упала на жесткий пол.

В соседнем отсеке дыма было меньше.

Это была учебная комната с бетонными перегородками. На стене — старая схема маршрута.

Я подползла ближе.

Красная линия вниз.

Желтая — к основному выходу.

Зеленая — медицинский коридор.

На схеме часть была стерта, но я узнала принцип: зеленая линия ведет к пункту первой помощи, значит, там должен быть либо выход, либо связь.

Я поднялась, держась за стену.

И услышала голоса за дверью.

— Она не отвечает.

— Рано.

— Дым усиливается.

— Долгов сказал ждать.

— А если задохнется?

— Значит, плохо держала доказательства.

Я замерла.

Двое за дверью.

Не там, откуда я вышла. У соседнего отсека.

Они думали, я еще в комнате.

Хорошо.

Я пошла не к двери, а вдоль зеленой линии, в узкий боковой проход. Ноги стали ватными, горло болело. Но воздух здесь был чище. Видимо, вентиляция старая, и дым шел неравномерно.

На повороте висел старый телефон внутренней связи.

Я подняла трубку.

Тишина.

Потом слабый щелчок.

— Пост... — прошипел динамик.

Я застыла.

Живой канал.

— Кто слышит? — прошептала я.

Помеха.

Потом женский голос:

— Повторите.

Я почти рассмеялась от облегчения, но вместо этого закашлялась.