Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 63 – Виолетта Весна

Та сказала:

— Можно без фамилии.

— Спасатель из группы обеспечения, — ответила Веста. — Он был не единственным пострадавшим, но единственным, кто умер. Официально — из-за ошибки на объекте. Неофициально — из-за оборудования, которое не прошло нормальную проверку.

— «НордСкан»?

— Да.

Я почувствовала, как внутри все снова собирается вокруг одного названия.

— Вы видели неисправность?

— Я видела, как после операции заменили журнал оборудования. Сначала в нем стояла отметка о сбое блока мониторинга. Потом появился чистый лист с другой формулировкой.

— Кто заменил?

— Не знаю. Я видела уже результат. Но видела и того, кто принес новый лист в архив.

— Долгов?

Веста молчала.

— Вы поэтому хотели встречу не через внутреннюю безопасность, — сказала я.

— Да.

Рената положила ручку на бумагу.

— Веста Андреевна, я должна предупредить: все, что вы сейчас говорите, не записывается, но я веду рабочие пометки. Если вы против, скажите сейчас.

— Я не против.

— Тогда уточню. Вы видели, что после операции были изменены документы по оборудованию «НордСкан». После этого вас сделали защищаемым свидетелем?

— Не сразу. Сначала я пыталась говорить внутри системы.

— С кем?

Веста посмотрела на меня, потом снова на Ренату.

— С Долговым.

Гаева медленно закрыла папку.

— Вы не говорили мне этого.

— Потому что тогда я еще думала, что он проверяет.

— А потом?

— Потом мой адрес слили.

Рената записала что-то и спросила:

— Тот адрес, откуда вас эвакуировал Тарновский?

— Да.

Воздух между нами изменился.

Вот она, та ночь.

Не моя фантазия. Не чужая сережка. Не предательство, которое я построила из отсутствия слов.

Настоящая ночь, где была кровь, преследование и женщина, которая боялась не за роман, а за жизнь.

Мне не стало легче.

Вообще.

Потому что правда не обязана приходить как лекарство. Иногда она просто меняет форму раны.

— Расскажите, — сказала я.

Веста посмотрела прямо на меня.

— Вам это будет неприятно.

— Мне уже было неприятно три года.

Она приняла.

— В тот вечер я должна была передать копию старого журнала через сотрудника, которому доверяла. Встреча была на квартире, не моей. Адрес знали три человека. За двадцать минут до встречи я поняла, что внизу стоят люди Нарбута. Тогда я еще не знала, как глубоко он связан с внутренними. Я попыталась уйти через черный выход, меня догнали в проходном дворе. Ударили. Порезали плечо. Я смогла добраться до старого склада и позвонить Тарновскому.

Я слушала и старалась не вспоминать его руку у нее на плече.

Но вспоминала.

— Почему ему?

— Потому что он был единственным, кто тогда уже не верил чистым отчетам.

— А Долгов?

— Я к тому моменту боялась Долгова.

Рената спросила:

— Почему?

— Он задавал вопросы не о документах. О людях. Кто мне помогает, кто знает, где я живу, есть ли у меня родственники, кто из сотрудников может подтвердить мои слова. Тогда это выглядело как проверка защиты свидетеля. Потом я поняла, что он собирал не защиту. Он собирал точки давления.

Гаева тихо произнесла:

— Господи.

Веста повернулась к ней.

— Вы не знали. Вас тогда убрали с части медицинских материалов.

— Меня отправили на проверку в южный филиал.

— Да. Пока вас не было, меня допрашивали трое суток с перерывами.

Гаева побледнела от злости.

— Кто подписывал допуски?