Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 65 – Виолетта Весна

— Копии нет?

— Нет.

— Дата?

— Примерно за две недели до того, как Ордынцева подала на развод.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

За две недели до развода.

Значит, они уже знали, что я готовлюсь уйти.

Или хотели, чтобы ушла именно тогда.

Рената спросила:

— Кто мог знать о подаче заявления?

— Я говорила только тебе, — сказала я.

— И канцелярия суда после подачи, — напомнила она. — Но Веста говорит о времени до подачи.

— Я тогда собирала документы, — медленно произнесла я. — Запрашивала справки. Консультировалась с тобой по имуществу. Была у нотариуса.

— И, возможно, кто-то из окружения Тарновского уже понимал, к чему идет, — сказала Рената.

Я посмотрела на Весту.

— Почему вы не сказали Мирославу?

— Я не знала, как. И не знала, доверяет ли он вам.

Ответ оказался таким неожиданным, что я замолчала.

— Что значит — доверяет ли?

— Он защищал вас. Но не говорил с вами. Это разные вещи.

Гаева посмотрела в сторону окна.

Рената замерла с ручкой в руке.

А я почувствовала, как что-то внутри болезненно дернулось. Потому что чужая женщина, которую я ненавидела три года, только что сказала точнее, чем я сама могла сформулировать.

Он защищал меня.

Но не доверял мне правду.

— Вы хорошо его поняли, — сказала я.

— Нет, — ответила Веста. — Просто видела со стороны, как он ошибается.

— И не остановили?

— Таисия Романовна, я была свидетелем, который боялся выйти в коридор без охраны. Я не была семейным консультантом вашего брака.

Рената закрыла рот рукой, будто сдерживала неуместный комментарий.

Я почти улыбнулась. Почти.

— Справедливо.

Веста немного расслабилась. Не сильно, но я заметила.

— Я не хочу быть между вами, — сказала она. — И никогда не хотела.

— Вы уже были.

— Да. Но не как женщина.

— А как что?

— Как повод, который кому-то было удобно подбросить.

Я долго смотрела на нее.

Потом спросила то, что боялась спросить с самого начала:

— Мирослав выбирал вас вместо меня?

Веста не отвела глаз.

— В ту ночь он выбирал свидетеля, который мог умереть, если его найдут. Но после той ночи он выбирал молчание вместо разговора с вами.

Тишина стала тяжелой.

Не разрушительной. Скорее окончательной.

Вот она, правда без красивой обертки.

Не любовница.

Не измена.

Не любовный треугольник.

Мужчина, который сделал служебно правильный выбор в опасный момент, а потом годами расплачивался за то, что не сумел сделать человечески правильный выбор дома.

Я опустила взгляд на свои руки.

— Спасибо, что сказали.

Веста тихо ответила:

— Не знаю, поможет ли это.

— Не поможет. Но это правда.

— Иногда правда сначала делает хуже.

— Я заметила.

Гаева встала.

— Весте нужно отдохнуть.

— Еще один вопрос, — сказала Рената. — «НордСкан». У вас остались документы?

Веста посмотрела на дверь.

Гаева сразу поняла.

— Здесь безопаснее, чем в коридоре.

— Нет, — сказала Веста. — Здесь безопаснее, чем у Долгова. Но не безопасно вообще.

Мирослав был в соседнем кабинете. Я впервые остро поняла, насколько странно, что его нет в комнате. Раньше его отсутствие причиняло боль. Сейчас давало мне возможность услышать то, что при нем, возможно, снова было бы закрыто.

— Что у вас есть? — спросила я.

Веста помолчала.

— Не здесь.

Рената сразу сказала:

— Нет. Никаких тайных передач, тайных мест, тайных встреч. Все, что у вас есть, передается через адвоката или Гаеву с фиксацией.