Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 93 – Виолетта Весна

— До этого?

— В лаборатории при просмотре носителя Весты Милорадовой.

— Вы имели техническую возможность получить доступ к файлам?

— Нет.

— Вы видели их на экране.

— Да.

— То есть знали их содержание.

Рената подняла руку.

— Не надо делать вид, что просмотр при комиссии равен копированию из старого архива.

Долгов не посмотрел на нее.

— Я задаю вопрос Ордынцевой.

— А я препятствую манипуляции вопросом.

Селиванов тихо сказал:

— Аверьян Никитич, вопрос действительно нужно переформулировать.

Долгов чуть повернул голову.

— Хорошо. Таисия Романовна, после просмотра материалов П-17 вы понимали их значение для своей защиты?

— Да.

— Вам было выгодно получить копию?

— Мне выгодно доказать правду законно. Нелегальная копия, сделанная от моего профиля через две минуты после заявления о блокировке, выгодна не мне, а тому, кто хочет показать меня нарушителем.

— Вы уверены?

— Да.

— Почему?

— Потому что за сутки я уже видела, как мой старый токен клонировали внутри «Каскада», как мою подпись подделали, как в моей квартире нашли чужую флешку, как Весту вызвали в архив сообщением от имени Гаевой, которого она не отправляла. Это не мои догадки. Это протоколы.

Гаева тихо добавила:

— Подтверждаю по части ложного сообщения от моего имени и состояния Милорадовой.

Долгов посмотрел на нее.

— Эльмира Станиславовна, вы не были свидетелем события копирования.

— Зато я свидетель того, как мой медицинский код уже использовали без моего участия.

— Это отдельный вопрос.

— Нет, — сказала я. — Это тот же способ.

В зале стало тихо.

Я чувствовала, как Рената рядом чуть повернулась ко мне, готовая остановить, если меня понесет. Но я не собиралась срываться.

Впервые за долгое время я говорила не из боли, а из ясности.

— Вы все время делаете одно и то же, — сказала я, глядя на Долгова. — Берете настоящий элемент и прикрепляете к нему чужое действие. Мой старый токен был настоящим. Его использование — чужим. Моя подпись похожа на настоящую. Рука — чужая. Код Гаевой настоящий. Сообщение — чужое. Мой профиль существовал. Копирование — чужое. Вам даже не нужна полная ложь. Вам достаточно правильной оболочки.

Долгов не изменился в лице.

Но Селиванов посмотрел на него.

Впервые внимательно.

Рената тихо сказала:

— Хорошо. Дальше молчи, пока я горжусь.

Я замолчала.

Мирослав смотрел на меня с другой стороны стола.

Не с гордостью мужчины, которому приятно, что его женщина сильная. Это было бы пошло и неуместно. Он смотрел так, будто наконец видел меня не через необходимость защитить, а через способность стоять самой.

Долгов открыл следующий лист.

— Есть и другая версия. Ордынцева, находясь в бракоразводном процессе с Тарновским, имела мотив получить материалы, которые могли ударить по его репутации и по центру. Ее программа фигурирует в утечке. Ее эмоциональный конфликт с Милорадовой зафиксирован свидетелями. Ее доступы использовались неоднократно.

— Возражение, — сказала Рената. — «Эмоциональный конфликт» не является основанием для вывода о незаконном копировании.

— Я описываю мотив.

— Вы описываете удобный роман для внутреннего отчета.

Долгов впервые позволил себе легкую усталость в голосе:

— Сомова, вы мешаете.

— Это моя работа.

— Вы защищаете женщину, которая может разрушить карьеру вашего же свидетеля.