Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 94 – Виолетта Весна

— Я защищаю женщину, которую пытаются сделать виновной, потому что она удобнее настоящих виновных.

— Вы не знаете настоящих виновных.

— Зато вы слишком часто знаете, где появиться.

Селиванов снова вмешался:

— Достаточно. Перейдем к техническому вопросу. Почему профиль Ордынцевой значился активным после заявления о заморозке?

Дежурный техник, которого привели в зал, начал говорить быстро:

— Блокировка была принята в локальном юридическом модуле, но не успела синхронизироваться со старым архивным контуром, потому что сектор С работает через отдельный шлюз...

Вербицкий, подключенный по видеосвязи на экране, перебил:

— Глупость.

Все посмотрели на экран.

Вербицкий сидел, кажется, в своей кухне, в сером свитере и с кружкой в руке. Вид у него был недовольный.

— Платон Сергеевич, — сказал Селиванов, — вы приглашены для технического пояснения, а не оценки.

— Это была техническая оценка. Старая архивная сеть не должна принимать профиль, если он блокирован в центральном модуле, потому что доступ к П-17 после просмотра комиссии шел через временный юридический контейнер, а не через профиль Ордынцевой. Если событие прошло от ее имени, его создали обходом, а не задержкой синхронизации.

Долгов чуть подался вперед.

— Вы делаете вывод без доступа ко всем внутренним логам.

— Дайте мне все логи, и я сделаю его громче.

Рената закрыла рот ладонью.

Я не улыбнулась, но захотела.

Вербицкий продолжил:

— Нужны три вещи: полный лог блокировки профиля Ордынцевой, лог терминала С-2, физическая камера у терминала. Если на камере нет Ордынцевой, а профиль есть, это очередной клон или подставная сессия. Если камеры нет, ищите того, кто ее убрал.

— Камера у С-2 работала? — спросил Селиванов.

Техник посмотрел в планшет.

— Сигнал есть. Но фрагмент за 02:12—02:16 поврежден.

Рената медленно повернулась к Долгову.

— Как неожиданно.

— Камеры старого сектора давно требуют ремонта, — сказал тот.

Вербицкий усмехнулся с экрана.

— Конечно. Камеры всегда ломаются из вежливости в самый удобный момент.

Селиванов сжал переносицу.

— Есть другие камеры маршрута?

— Коридор, лестница, вход в сектор.

— Поднимите.

На экран вывели запись.

Я сидела очень прямо и смотрела, как серый коридор за две минуты до события оставался пустым. Потом на лестнице мелькнула фигура в темной куртке. Лицо скрыто капюшоном. Рост примерно мой. Телосложение тоже можно было выдать за женское, если очень захотеть. Фигура прошла быстро, но не бегом, повернула к старому сектору и исчезла из зоны камеры.

Через минуту появилась еще одна запись: я у стойки дежурного, рядом Рената, Мирослав, два сотрудника. Время на экране совпадало.

Селиванов выпрямился.

— Ордынцева не могла быть в двух местах одновременно.

— Очевидно, — сказала Рената.

Долгов не сдался.

— Фигура на записи может быть соучастником.

Я повернулась к нему.

— Вы серьезно?

— Я рассматриваю версии.

— Тогда рассмотрите версию, где ваш человек надел капюшон и прошел к терминалу, потому что знал: камера у С-2 будет повреждена.

— Таисия Романовна...

— Нет. Вы только что объявили мне соучастника из воздуха. Я имею право предложить вам такого же.

Селиванов постучал пальцами по столу.

— Достаточно. Вопрос о задержании Ордынцевой в данный момент не имеет оснований. Ее присутствие у стойки подтверждено.