Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 62 – Виолетта Весна

Больше света, больше пыли в воздухе, больше звуков: где-то в глубине шлифовали дерево, негромко играло радио, кто-то смеялся. Марк был не один. Молодой парень в рабочем фартуке переносил раму, женщина лет сорока с короткой стрижкой рассматривала кусок лепнины под лампой.

— Виолетта, — сказал Марк, увидев меня. — Проходите. Это Ольга, наш главный человек по цвету. А это Глеб, он уверен, что все можно починить стамеской и упрямством.

— Не все, — отозвался Глеб. — Только важное.

Ольга кивнула мне без лишнего любопытства.

— Вы та самая, которая сказала про свет в холле?

Я смутилась.

— Наверное.

— Хорошо сказали. Мы вчера полдня ругались из-за этого окна. Теперь ругаемся продуктивнее.

Марк поставил на стол чашку кофе.

Одну.

— Как обещал.

— Спасибо.

В мастерской оказалось легче дышать, когда рядом были другие люди. Меньше странного напряжения, больше дела. Мы рассматривали витражные фрагменты, найденные на чердаке особняка: мутное стекло с зеленоватым оттенком, куски желтого, тонкая синяя линия, которая когда-то, возможно, была частью растительного орнамента. Ольга показывала соскобы краски, Марк разворачивал фотографии, Глеб спорил, что часть двери можно восстановить, если никто не будет ему мешать и задавать философские вопросы.

Я слушала.

Потом начала говорить.

Не сразу. Осторожно. Но снова втянулась.

— Если вернуть витраж в верхнее окно, свет в холле станет цветным, — сказала я. — Но важно не сделать его слишком нарядным. Дом не должен выглядеть как ресторан с историей.

— Спасибо, — сказал Глеб. — Я теперь знаю, как называется половина реставраций в городе.

Ольга усмехнулась.

Марк посмотрел на меня.

— Как бы вы назвали нужное ощущение?

Я задумалась.

— Не праздник. Возвращение.

Он записал это слово.

Возвращение.

Мне стало неловко.

— Я не уверена.

— А я уверен, что это слово стоит проверить.

Он говорил о доме.

Точно о доме.

Но все внутри меня все равно услышало больше.

Мы работали почти до шести. Мой «час» растянулся сначала на два, потом на три, и я заметила это только тогда, когда Серафима прислала сообщение: «Проект не украл тебя? Или мне приезжать с ножницами?»

Я ответила: «Жива. Скоро выйду».

Марк как раз убирал чертежи в тубус.

— Вам нужно ехать?

— Да. Я обещала не исчезать без отчетов.

— Хорошая договоренность на первое время.

Первое время.

Он произнес это спокойно. Без жалости. Так, будто понимал: сейчас моя жизнь состоит из первых разов, которые другим людям кажутся смешными. Первая ночь одной. Первый отказ открыть дверь. Первый ключ. Первый рабочий день, где меня не представляют как жену Богдана.

— Спасибо за сегодня, — сказала я. — Я давно не чувствовала, что могу быть полезной.

Марк убрал карандаш за ухо.

— Странно.

— Что?

— Что вам пришлось так долго ждать, чтобы кто-то это заметил.

Я опустила глаза.

Такие фразы были опасны. Не потому что он хотел ими чего-то добиться. А потому что они попадали в пустые места, которые я только начала обнаруживать.

— Марк, — сказала я осторожно. — Я должна сказать одну вещь.

Он сразу стал внимательнее.

— Скажите.

— Я сейчас не... — Я запнулась и разозлилась на себя. — Я в разводе. Формально еще в браке. Все сложно, грязно, болезненно. Богдан уже использует ваше имя в сообщениях. Я не хочу, чтобы между нами было что-то, что можно потом перевернуть против меня. Или против вас.