Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 16 – Виолетта Весна

— Запишу решение и дату.

Она убрала диск. Я вернула Арсения и сообщила только то, что имело отношение к кампании: старая база существует, использовать ее запрещено, готовится внутренний аудит центра.

— Противник ее найдет, — сказал он.

— Значит, у нас не будет права изображать удивление.

В пятницу мы выехали во двор на улице Тепличной. Рядом администрация проводила официальный осмотр ремонта теплотрассы. Я узнала служебную машину Кирилла и увидела Антона Стрельцова с папкой схем. Наши мероприятия совпали из-за графиков, а не по чьему-либо замыслу. Все равно камеры повернулись в мою сторону, когда Кирилл вышел из-за ограждения.

Марк шел следом и что-то говорил оператору пресс-службы. Кирилл остановился, посмотрел на наш стол, затем обратился к сотруднице с камерой:

— Снимаем только объект и жителей, которые дали согласие. Предвыборную точку в служебный сюжет не включать.

Он не подошел ко мне. Я продолжила разговор с жильцами. Через несколько минут официальный выезд переместился к соседнему дому.

— Муж испугался? — спросил молодой человек у стола.

— Он разделил служебную съемку и мою кампанию. Так и должно быть.

— Вы его еще и хвалите.

— Я называю действие.

Вечером Арсений принес итог проверки: процент ошибок снизился, но запаса все еще не хватало. Пятничное интервью начиналось через два часа.

Перед решением об эфире мы провели выборочную проверку ста листов двумя разными группами. Результаты не совпали: одна исключила восемь строк, другая — четырнадцать. Причиной оказались разные правила по сокращениям адресов.

— Если наши проверяющие расходятся, комиссия тем более выберет строгий вариант, — сказала я.

Арсений вызвал специалиста по регистрационным данным. Тот составил единую памятку и разобрал каждый спорный пример. Часть сокращений допустили, часть подписей мы исключили сами. Счетчик снова снизился.

Волонтер, собравший большую пачку, потребовал оставить ее полностью.

— Люди стояли по двадцать минут. Вы выбрасываете их поддержку из-за одной буквы.

— Мы не выбрасываем поддержку. Мы не можем представить строку, которую признаем сомнительной.

— Тогда позвоните людям и перепишите.

— Контакты из подписного листа нельзя превращать в базу обзвона. Новую подпись человек ставит только при личной встрече без давления.

Он ушел со смены, но на следующий день вернулся на другую точку и собрал меньше листов с лучшим качеством.

— Если поедете, завтра соберем минимум впритык, — сказал он. — Можно рискнуть. Эфир даст новых волонтеров.

— А если часть текущих листов исключат?

— Тогда придется добирать в последний день.

Я позвонила редактору и отказалась от эфира. Вместо студии мы добавили субботние точки и заново проверили районы, где адреса вызывали сомнения.

К вечеру субботы у меня болели ноги, голос стал ниже, а на правой ладони осталось синее пятно от штемпельной краски. В штабе никто не праздновал, когда счетчик показал нужное число. Сначала мы закрыли дверь, распределили листы по проверяющим и начали все заново.

В воскресенье к полудню у нас был законный запас. Арсений разрешил заказать обычную еду из фонда по утвержденной смете, Нина сверила платеж, волонтеры заняли весь длинный стол.

Перед закрытием последней точки ко мне подошла Светлана Рогова, председатель дома на Овражной. Мы познакомились год назад, когда она пыталась добиться пандуса у районной приемной. Здание арендовали у частного собственника, администрация ссылалась на договор, собственник — на отсутствие денег. Центр помог составить иск, но до исполнения решения дело еще не дошло.