Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 14 – Виолетта Весна

Я сидела в бывшей типографии до полуночи и проверяла строки вместе с командой. На стенах еще оставались следы от старых стеллажей. Мебель мы арендовали, компьютеры купили из фонда, воду и чай оплачивали по чекам. Нина требовала скан каждой операции, хотя официально занималась центром и приходила в штаб только как уполномоченный представитель после рабочего дня.

— Так мы не уложимся, — сказал Арсений на второй вечер. — Вам нужно больше точек и платные сборщики.

— Сколько можем добавить без сокращения проверки?

— Десять человек. Завтра обучим.

— Добавляй. Интервью на пятницу оставляем.

Он посмотрел на таблицу брака.

— Если процент ошибок не снизится, интервью придется отменить.

Я не ответила. Публичный эфир должен был стать первым разговором о моей программе. Терять его из-за подписей казалось поражением еще до регистрации. Но идти на телевидение, пока штаб копил бракованные листы, было бы глупее.

На третий день я работала на левобережном рынке. Хозяева разрешили поставить стол у выхода после оплаты места из фонда. Люди останавливались охотно, но разговор почти всегда начинался одинаково.

До рынка мы открыли точку у автобусного кольца. Там подписи собирались медленнее. Люди опаздывали на работу, держали сумки и не хотели доставать паспорт рядом с потоком пассажиров. После первого часа Арсений предложил перенести стол ближе к остановке.

— Там муниципальная земля и узкий проход, — сказала я. — Нужно согласование размещения.

— Другой кандидат уже стоит.

— Тогда либо у него есть разрешение, либо нарушение. Нам это не дает права.

Мы оставили стол у арендованного киоска и отправили запрос по общей процедуре. К вечеру администрация подтвердила, что свободная зона у остановки предназначена только для информационных стендов, собирать подписи там нельзя. Чужую точку попросили убрать. Марк тут же обвинил нас в жалобе на конкурента.

— Вы жаловались? — спросила Софья.

— Мы уточняли право размещения для себя. Вот запрос. Решение по другой точке принимала администрация.

Полная копия письма не давала эффектной защиты, зато показывала причину. Мы опубликовали ее без фамилии сотрудника, который отвечал на запрос.

На той же точке ко мне подошел водитель автобуса после смены. Он отказался подписываться, пока я не объясню, откуда возьму людей для новых маршрутов.

— Повышение субсидии не создаст водителей, — сказал он. — У нас половина уходит из-за графика и ремонта.

Я попросила перечислить три причины в порядке важности. Он назвал неоплачиваемые простои, состояние санитарных комнат на конечных и распределение смен. Эти детали не входили в первую версию моей программы.

— Подпись не поставлю, — предупредил он. — Но если напишете про туалеты, хоть читать начну.

— Напишу только после проверки условий на всех конечных.

Он оставил рабочий контакт не кампании, а независимому транспортному эксперту через открытую форму. Мы не добавили его в рассылку. Через неделю в программе появился отдельный аудит условий труда с ценой и сроком.

— Это вы от мэра уходите?

— Я выдвигаюсь на выборы. Для подписи нужен паспорт, решение о голосовании вы примете позже.

Одни смеялись, другие фотографировали. Пожилая женщина в сером плаще поставила сумку на стол и спросила:

— А чего пять лет молчали, если он такой плохой?