Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 60 – Виолетта Весна

Первым ответил Николай Осипов, тот самый мужчина, который пожаловался пять лет назад. Он написал: «Вы уже извинялись лично. Почему центр сообщает только сейчас?»

Я ответила сама: «Потому что тогда я остановила одно письмо и не признала, что нарушен общий порядок. Это было мое решение и моя ошибка. Сейчас вы получите результаты аудита».

Он не пожелал мне удачи на выборах. И правильно.

К вечеру пришло больше сорока ответов. Семеро потребовали удалить все данные, двое попросили копию исходного согласия, пятеро сообщили, что не помнят письма штаба и не считают себя пострадавшими. Аудитор одинаково фиксировал каждую позицию. Отсутствие обиды не превращало передачу в разрешенную.

Одна участница позвонила в приемную и заявила, что ее фамилию снова используют для моей публичной честности. Нина не соединила звонок со мной. Она приняла жалобу, сообщила номер и срок ответа. Я узнала о разговоре из обезличенного отчета.

— Раньше ты бы сама перезвонила, — сказала она.

— И попыталась убедить, что искренне сожалею.

— А человеку нужен контроль над своими данными, не твоя искренность.

Я отметила эту фразу для себя и запретила штабу цитировать ее в кампании. Даже полезный вывод из чужой жалобы не становился нашим рекламным материалом.

Пресс-конференция началась в десять утра. Я вышла без сотрудников центра. Рядом сидели Арсений как представитель кампании и независимый аудитор, который отвечал только за процедуру проверки.

Перед выходом Арсений предложил поставить на стол папку с уведомлениями, чтобы она попала в кадр. Я отказалась. Документы были доступны по ссылке, а стопка бумаги не доказывала исполнение лучше реестра доставки.

— Людям нужен видимый объем работы, — сказал он.

— Тогда покажем цифры в справке. Чужие письма не декорация.

Аудитор согласился подтвердить только количество отправлений, статус доступа и срок первого отчета. Он заранее предупредил, что не будет оценивать мою честность или рекомендовать меня избирателям.

— Именно поэтому вы сидите рядом, — сказала я.

Пресс-центр потребовал оплату аренды из фонда. Мы провели платеж и опубликовали чек. Центр не предоставлял помещение, технику или сотрудников. Признание его директора не должно было снова оплачиваться организацией, которой уже причинили ущерб.

— Пять лет назад я передала контакты ста восьмидесяти шести участников семинара в штаб кандидата Кирилла Воронцова без отдельного согласия на такое использование, — сказала я. — После первой жалобы рассылку прекратили, но я не уведомила всех людей и наблюдательный совет. Вчера совет начал аудит, участникам направлены письма, мое заявление об отставке принято. Возможная ответственность будет проверена отдельно.

— Почему вы признаетесь только после угрозы публикации? — спросила Софья.

— Потому что слишком долго откладывала. Угроза лишила меня последней возможности притворяться, что внутренней проверки достаточно. Это объясняет время, но не оправдывает задержку.

— Вы строите кампанию на согласии, хотя сами его нарушили. Почему не снимаетесь?

— Потому что избиратели должны оценить и ошибку, и меры, и программу. Я не буду подменять их решение показательным уходом. Если комиссия установит основание для иного решения, исполню его.

— Кирилл Воронцов знал о происхождении базы?