Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 82 – Виолетта Весна

После эфира Кирилл уехал со своей командой. Я не подошла. До голосования оставалось три дня, и любое личное решение превратилось бы в заголовок раньше, чем мы успели понять его сами.

День тишины я провела дома. Никаких штабных совещаний, агитационных сообщений и публичных встреч. Дарья прилетела утром и поселилась в той же гостинице. Мы пообедали с ней вдвоем, затем она поехала к отцу.

— Я не передаю новости, — предупредила она.

— Не прошу.

— И если вы оба позовете меня на подсчет, я выберу друзей.

— Разумно.

Она рассказывала о курсе монтажа и споре с преподавателем, а я несколько раз ловила себя на желании спросить, что Кирилл говорил после дебатов. Не спросила. Дарья сама заметила паузу.

— Папа тоже ничего не узнает через меня, — сказала она. — Сегодня я дочь, а не общий канал связи.

— Принято.

В день голосования я пришла на участок как избиратель. После бюллетеня объехала несколько участков только по согласованному маршруту с представителем штаба, не входила в зоны подсчета и не давала агитационных комментариев. Наблюдатели сообщали о мелких нарушениях: где-то неправильно разместили информационный плакат, на одном участке не сразу выдали копию акта, в двух местах спорили о съемке. Все фиксировали письменно.

На первом участке пожилая женщина потребовала убрать со стены отчет действующего мэра, считая его агитацией за Кирилла. Комиссия проверила стенд: отчет висел там с января и не содержал номера кандидата. Наблюдатель внес обращение, но не стал требовать немедленного демонтажа. На другом участке мой старый буклет нашли на подоконнике. Председатель убрал его и составил акт; установить, кто принес листовку, не удалось.

К полудню явка оказалась выше прошлых муниципальных выборов. Журналисты просили оценить, кому это выгодно. Я повторяла, что высокая явка выгодна легитимному результату. Ни одной цифры штаба я не называла.

В семь вечера я вернулась в типографию. На длинном столе стояли вода, бутерброды и ноутбуки. Арсений создал таблицу протоколов, Нина сверяла цифры, наблюдатели присылали фотографии заверенных копий.

Первые участки дали Кириллу преимущество. Потом пришли левобережные кварталы и университетский район. Разрыв сокращался. Никто не называл меня победителем.

Жданов уверенно брал два района с мастерскими, но в остальных не доходил до трех процентов. Его наблюдатели присылали копии в общую систему сверки, которую штабы согласовали через комиссию. Это не означало союза: каждая команда вела свою таблицу, а расхождения передавались всем представителям одновременно.

В одиннадцать часов Кирилл опережал меня на тысячу триста голосов. Арсений перестал садиться и ходил между столами. Нина заставила его проверять контрольные суммы вместо прогнозов. Через сорок минут пришли три крупных участка, и преимущество сменилось. Я записала цифры на бумаге, затем зачеркнула: без оставшихся районов они ничего не решали.

Около полуночи на одном участке цифры в электронной сводке не совпали с нашей копией протокола. Арсений вскочил.

— У них вам на сто голосов меньше.

— Звони наблюдателю и подавай требование о сверке. Без публикации обвинений.

Ошибка оказалась технической: при вводе пропустили цифру. Комиссия исправила строку по протоколу в присутствии представителей кандидатов. Мы сохранили оба документа.