Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 79 – Виолетта Весна

Суд тем временем отказал заявителю в отмене решения комиссии. Банковский специалист подтвердил, что спорная сумма не участвовала в расходных операциях, а возврат был создан до первой публикации штаба. Представитель заявителя заявил об апелляции, но новых обеспечительных мер не получил. Моя фамилия окончательно оставалась в бюллетене на день голосования.

Я знала об этом из открытых сообщений и финансового отчета штаба, опубликованного по сроку. Кирилл не звонил рассказать, чем пожертвовал. Отсутствие личного счета делало цену убедительной.

В нашем штабе тоже не все приняли мой отказ требовать его снятия. Двое волонтеров ушли, посчитав, что я снова защищаю бывшего мужа. Я объяснила позицию на общем собрании один раз.

— Если суд или комиссия найдут основание, мы исполним решение. Сейчас Кирилл зарегистрирован, документы открыты, голосование через несколько дней. Я не заменю выбор жителей семейным требованием.

Спор продолжался, но решение штаба осталось прежним. В последнем тираже не было ни фотографии Кирилла, ни цитаты из аудита.

Софья опубликовала документы, которые редакция могла проверить: дату отзыва согласия, распоряжение Кирилла, платежи агентству и протокол нотариального вскрытия пакета. Издание отдельно указало, где вывод еще принадлежит следствию и экспертам.

Жданов выпустил собственное заявление. Он напомнил, что не имел отношения к семейному архиву, и потребовал от нас обоих не сводить последние дебаты к выяснению вины. Его формулировка была выгодной, но справедливой. На следующей встрече он представил поправки к программе мастерских и получил поддержку двух профессиональных объединений.

Я позвонила ему сама.

— На дебатах вам дадут отдельный вопрос по экономике, — сказала я. — Я подтвердила редактору, что не возражаю.

— Решили поделиться эфиром после того, как муж потерял рейтинг?

— Решила не делать вид, что в бюллетене две фамилии.

— Тогда не называйте меня правильным третьим кандидатом. Я собираюсь выиграть.

— Поэтому и звоню.

Этот разговор вернул кампании нормальное сопротивление. У Жданова не было нашей известности, зато он не нес нашего общего архива. Избиратели получали выбор не только между ошибкой Кирилла и моим ответом на нее.

Дарья позвонила вечером.

— Я посмотрела выступление папы, — сказала она. — Вы теперь помиритесь?

— Не знаю. Выборы и расследование сначала закончатся.

— Я спрашивала не про сроки.

— Тогда ответ тот же. Он сделал важный поступок. Это не отменяет прежних и не обязывает меня к решению сегодня.

— Хорошо. Только не рассказывайте потом, что все сделали ради меня.

— Не расскажем.

— Я прилечу на голосование. В гостиницу.

— Я помню правила.

Она попрощалась и вернулась к монтажу.

Последние сутки перед дебатами мы с Арсением посвятили не аудиту, а программе. Он задавал вопросы в случайном порядке, Нина проверяла каждую цифру по источнику. Из речи исчезли обещания открыть все муниципальные договоры «с первого дня»: часть документов содержала персональные и коммерческие сведения. Вместо этого мы указали сроки публикации реестра, основания закрытых разделов и порядок обжалования.

Я вычеркнула фразу о том, что город устал от семейной политики. Она была правдивой, но позволяла мне снова поставить наш развод в центр. В финальном выступлении остались аварийная инфраструктура, доступ жителей к решениям, конкурс руководителей и независимый аудит первых ста дней.