Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 77 – Виолетта Весна

— Я не утверждаю, что все эпизоды получили окончательную правовую оценку. Ее дадут после проверки. Моя ответственность уже установлена моими решениями. Пятого марта я разрешил Марку полный доступ к семейному архиву после письменного отзыва согласия Елизаветы. Я счел, что техническая инвентаризация и возможное использование старой хроники допустимы. Это создало условия для дальнейшего ущерба. Я также недостаточно проверил разделение подрядчиков и подписывал платежи агентству по общим актам.

Он не сказал, что доверился профессионалу. Не назвал себя обманутым заказчиком.

После основной речи бывший финансовый координатор его штаба подтвердил, что предупреждал о слишком общих актах, но не настаивал на расшифровке. Кирилл не переложил ответственность и на него.

— У вас был шанс закрыть эти расходы внутренним взысканием и не публиковать до выборов, — заметил журналист областного канала. — Почему не использовали законный срок аудита?

— Потому что содержание влияло на оценку моей кампании сейчас. Формальная возможность закончить позже не делала молчание честным.

— Вас вынудила бывшая жена?

— Елизавета прямо сказала раскрывать не ради нее. Договор с аудитором и передача документов оформлены независимо от наших разговоров.

Кирилл назвал номера регистраций. Репортеры могли проверить их без доверия к его словам.

— Почему вы не отстранили господина Селиванова после первого фильма? — спросила журналистка городской газеты.

— Потому что счел нарушение исправимым и поверил его объяснению о согласиях в старом договоре. Мне было выгодно поверить. Фильм поддерживал образ семьи, который помогал кампании.

— То есть вы сознательно использовали жену?

— Я сознательно утвердил материал, зная о ее письменном отказе. Юристы подрядчика считали старое согласие действующим для уже опубликованной хроники. По существу я понимал позицию Елизаветы.

Он не пытался заменить ответ спором о слове «использовали». В чате трансляции уже требовали его отставки, но он продолжал разбирать даты.

Корреспондент спросил, почему внешний аудит заказали только после публикации кухонной записи. Кирилл признал, что до появления публичного ущерба ограничивался внутренними проверками. Это было неприятнее общего признания ответственности: выходило, что порядок стал для него необходимым не при первом нарушении границы, а после последствий.

— Вы вернули агентству часть денег за неоказанные услуги. За счет каких средств оплатите возможные требования пострадавших? — спросила Софья.

— Из личных, если будет установлена моя гражданская ответственность. Средства кампании для этого не используются.

— Вы сохраните Марку доступ к муниципальным договорам через другие фирмы?

— Администрация направила информацию в закупочное подразделение. Решения по действующим контрактам принимаются после проверки, не по моей команде на пресс-конференции. На новые услуги его структуры не допущены до оценки оснований в предусмотренном порядке.

Ответ не давал эффектной расправы. Он отделял кампанию от администрации и не позволял мэру одним публичным жестом заменить закупочную процедуру.

— Почему вы раскрыли это за четыре дня до голосования? — спросила Софья.

— Потому что аудит завершен и оригиналы переданы. Раньше у меня были подозрения и неполная цепочка. Позже публикация стала бы сокрытием ради результата.