Книга Развод. Господин мэр, освободите кресло, страница 76 – Виолетта Весна

Маргарита получила нашу копию одновременно с остальными. В отчете было сто сорок две страницы и приложения на двух носителях. Аудитор не делал вывода о вине Марка, но установил цепочки: агентство заключило договор с «Городским анализом», тот оплатил Егорова и Панова; рабочий аккаунт Егорова использовали при подготовке кухонного файла; Марк лично направил Кириллу подложный пакет и список редакций.

Отдельный раздел касался самого Кирилла. Он утверждал общие акты без расшифровки части цифровых услуг, разрешил полный доступ к архиву и не потребовал независимой проверки юридического заключения подрядчика. Это были управленческие решения, а не только чужой обман.

Мы с Маргаритой читали приложения по очереди. В одном письме финансовый координатор просил разбить акт агентства по видам работ. Марк отвечал, что детализация раскроет стратегию конкурентам. Кирилл поставил резолюцию: «Принять при наличии заключения юриста». Заключение подготовил сотрудник того же агентства, хотя в шапке стояло название партнерской фирмы.

В другом приложении находился мой отзыв согласия и пересланное следом сообщение Кирилла: «Архив не публиковать, но сохранить доступ до завершения инвентаризации». Эта оговорка позволила сотрудникам продолжить работу с файлами, назначение которых никто не описал. Аудитор не утверждал, что Кирилл хотел утечки. Он показывал решение, без которого доступ закрылся бы пятого марта.

Раздел по Панову был осторожнее. Его услуги по опросам подтверждались актом, но в выборке звонков обнаружились повторяющиеся номера и слишком короткая длительность разговоров. Через два часа после последней выплаты сотрудник «Городского анализа» отправил ему ссылку на реквизиты нашего фонда. Содержание сопроводительного сообщения отсутствовало: его удалили. Причину перевода еще требовалось установить.

— Этого хватит, чтобы показать связь, но не заказ, — сказала Маргарита.

— Так и говорим.

Последние страницы перечисляли меры, которые Кирилл ввел после расторжения: закрытие доступов, возврат остатка аванса, сохранение серверных журналов и уведомление людей, чьи данные могли попасть к подрядчикам. Меры были правильными и запоздалыми. Я не собиралась вырезать из отчета ни первую, ни вторую часть.

— После такого его могут не снять, но политически он почти закончил, — сказал Арсений.

— Это решат избиратели и уполномоченные органы по своим вопросам.

— Вы опять отказываетесь радоваться.

— Я читаю отчет, который касается моих записей и сомнительного платежа. Радость тут лишняя.

Я смотрела трансляцию из соседней комнаты нашей типографии. На стене висела карта встреч, волонтеры готовили последние материалы к дебатам. Кирилл вышел к трибуне один. Позади не было нового руководителя кампании или представителей региональной группы.

— Пять дней назад я расторг договор с Марком Селивановым, — начал он. — Сегодня передал уполномоченным органам документы внешнего аудита. Они подтверждают нарушения в работе подрядчиков моей кампании: доступ к семейному архиву сверх необходимого объема, платежную связь с монтажером утечки и отправителем пожертвования в фонд Елизаветы Воронцовой, а также предложение распространить подложный документ.

Журналисты заговорили одновременно. Кирилл поднял ладонь.