Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 10 – Виолетта Весна

— Из вашего телефона. Сегодня. В приемной.

Его челюсть напряглась.

— Ты не должна была…

— Смотреть? — Я перебила и сама удивилась, как ровно звучит голос. — Да. Простите. Надо было уважать вашу личную жизнь. Жаль, вы не научили меня этому раньше на своем примере.

— Там нет того, что ты думаешь.

— Конечно.

— Варвара.

— Нет, правда. Конечно, нет. У всех мужей, которые выходят из закрытых квартир с женщинами и детьми, есть очень убедительные объяснения. Просто именно мой муж не может их произнести, потому что государственная тайна, режим, допуск, опасность и еще десяток слов, которыми удобно закрывать рот жене.

Он шагнул ко мне.

— Не говори о том, чего не знаешь.

— Я семь лет этим занималась.

Фраза ударила точнее, чем я рассчитывала.

Арсен остановился.

В комнате стало тесно от невысказанного.

Он посмотрел на чемоданы.

— Останься до утра.

— Нет.

— Тогда я поставлю охрану.

— Попробуйте.

— Варвара, не испытывай меня.

Вот теперь внутри поднялась злость. Горячая. Живая. Спасительная.

— А вы меня не пугайте, Арсен Викторович. Я не ваш подчиненный.

— Ты моя жена.

— Уже нет.

— Суд еще не развел.

— А вы уже подписали.

Он молчал.

Я подошла ближе. Не вплотную, но достаточно, чтобы он видел: я не отступлю.

— Знаете, что было самым унизительным сегодня? Не сообщение. Не имя этой женщины. Даже не ваша подпись. А то, как спокойно вы это сделали.

Его взгляд потемнел.

— Ты хотела, чтобы я устроил сцену?

— Я хотела, чтобы вы хоть раз выбрали меня не как объект защиты. Как женщину. Как жену. Как человека, которому можно сказать: «Я виноват».

— Я виноват.

Слова прозвучали тихо.

Слишком тихо.

Я не сразу поняла, что он действительно их сказал.

Арсен стоял напротив меня, очень близко, и смотрел так, будто каждое слово давалось ему через сломанную кость.

— Я виноват, — повторил он. — Но не в том, что ты сейчас думаешь.

Сердце ударило больно.

Вот он. Край. Дверь. За ней, возможно, была правда.

Я ждала.

Он мог сказать больше.

Мог.

Я видела, как он борется. Как взгляд уходит к двери, к окну, к моим чемоданам. Как привычка молчать поднимается в нем сильнее желания удержать.

И побеждает.

— Не езди на Кедровую, — сказал он. — Не ищи Таисию. Не подходи к мальчику. Не открывай незнакомые письма. И если кто-то будет спрашивать о сегодняшнем разговоре, ты ничего не знаешь.

Я медленно отступила.

— Вот и все?

— Это важно.

— Для кого?

— Для твоей безопасности.

— Не смейте.

Он замер.

Я сама услышала, как изменился мой голос. Ниже. Тише. Опаснее.

— Не смейте прикрывать свою ложь моей безопасностью. Вы не имеете права после всего, что сделали, становиться здесь и снова отдавать мне инструкции.

— Я пытаюсь тебя защитить.

— А я пытаюсь от вас уйти.

— От меня можно уйти, — сказал он жестко. — От того, во что ты случайно вошла, нет.

Я вскинула голову.

— Случайно?

Он не ответил.

Но я уловила.

Случайно вошла.

Не в измену. Не в семейную драму. Во что-то другое.

Сердце стало биться быстрее, но я не позволила себе показать интерес. Арсен слишком хорошо умел пользоваться моим страхом за других людей. Стоило мне услышать слово «опасность», как юрист фонда, жена, женщина, привыкшая собирать чужие беды в папки и вытаскивать людей из бумажного ада, просыпалась быстрее, чем обиженная Варвара.

Нет.

Сегодня я не останусь.