Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 6 – Виолетта Весна

В его лице снова ничего не изменилось.

Но я видела: попала.

Не в гордость. Глубже.

— Я не оставлю тебя одну, пока…

Он замолчал.

Я ждала.

Пока что, Арсен?

Пока твоя женщина с ребенком не исчезнет из моей головы? Пока я не перестану задавать вопросы? Пока ты не решишь, что бывшая жена достаточно безопасна, чтобы больше не портить тебе совещания?

Он так и не договорил.

— Привыкайте, — сказала я. — Я теперь часто буду одна.

Лифт открылся.

Я шагнула внутрь.

И в эту секунду на столике в приемной завибрировал телефон Арсена.

Он, видимо, оставил его там перед совещанием. Черный аппарат лежал экраном вверх. Звук был отключен, но дисплей вспыхнул ярко, почти вызывающе.

Я не хотела смотреть.

Честно.

Но иногда взгляд предает быстрее сердца.

На экране было имя.

Таисия.

И ниже, в строке сообщения:

«Лев опять спрашивает, когда ты придешь».

Лифт ждал.

Арсен успел увидеть, куда я смотрю.

Между нами не осталось даже воздуха.

Он шагнул к телефону, но не взял его сразу. Сначала посмотрел на меня. Уже без генеральской неподвижности. Уже почти как мужчина, который понял: самая страшная часть случилась не тогда, когда жена принесла документы.

А сейчас.

Когда она получила подтверждение.

Я вошла в лифт и нажала первый этаж.

Двери начали закрываться.

— Варвара, — сказал он.

В его голосе впервые за весь день было нечто похожее на трещину.

Я не ответила.

Потому что если бы ответила, сорвалась бы. А я не для этого пришла.

Двери сомкнулись.

Лифт пошел вниз.

Я стояла с папкой на руках и смотрела на свое отражение в темном металле.

Жена генерала Градова только что осталась наверху.

Вниз спускалась женщина, которой предстояло заново научиться жить без чужого приказа.

И без надежды, что он когда-нибудь все объяснит.

В машине кольцо лежало там же, где я его оставила.

В маленьком углублении под климат-контролем, рядом с парковочным жетоном и старой заколкой, которую я потеряла еще весной. Платиновый ободок не сиял. Просто лежал — круглый, холодный, чужой.

Я села за руль и долго не заводила двигатель.

Руки дрожали.

Вот теперь — дрожали.

Там, наверху, в штабе, я держалась ровно. Говорила спокойно. Смотрела Арсену в глаза и не позволяла себе ни одного лишнего движения. Потому что если бы пальцы дрогнули, если бы голос сорвался, если бы я хоть на секунду позволила себе быть не женщиной с документами, а женой, которую только что подписали прочь из собственной жизни, — я бы не дошла до лифта.

А теперь можно было.

Никто не видел.

Я закрыла глаза и медленно вдохнула.

Перед глазами снова вспыхнул экран его телефона.

Таисия.

«Лев опять спрашивает, когда ты придешь».

Я не знала, что боль может быть такой аккуратной. Без крика, без крови, без видимого удара. Просто внутри что-то ставят на место и говорят: вот так теперь будет всегда.

Не «может быть, ты ошиблась».

Не «он объяснит».

Не «это случайность».

Женщина. Ребенок. Закрытый адрес. Сообщение на его телефоне. Его молчание.

Все складывалось слишком ровно.

Я взяла кольцо двумя пальцами и посмотрела на него. Внутри была гравировка, которую я когда-то выбирала сама: «Там, где ты».

Тогда мне казалось, что это красиво.

Теперь хотелось спросить у той прежней Варвары, где именно она собиралась быть. В приемной у чужого совещания? В пустой квартире? В коридоре больницы после выкидыша, пока муж разговаривал по защищенной линии и не мог уйти с объекта? У окна, когда новый год начинался без него, но с его коротким сообщением: «Не жди. Спи»?