Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 68 – Виолетта Весна

— Да.

— За это время вы разговаривали с Таисией Кретовой?

— Да.

— О чем?

— О письме ее мужа, о пропавших вложениях, о том, что ее муж собирал материалы по закупкам аварийного оборудования и маршрутам.

Сотников сделал вид, что впервые слышит.

— Довольно подробная беседа для человека, который пришел из ревности.

— Именно поэтому версия о ревности неудобна. Она не объясняет документы.

Он поднял на меня глаза.

— Иногда ревность толкает людей на очень разные поступки.

— Например, на взлом моего офиса, глушение связи и атаку на колонну?

Полина тихо сказала:

— Варя.

— Нет, я отвечаю в рамках логики вопроса.

Сотников чуть улыбнулся.

— Вы юрист, верно?

— Да.

— Тогда должны понимать, что мотив не всегда единственный. У вас был личный конфликт с Градовым. У вас был доступ к фонду. У вас была возможность получить данные о Кретовой. Вы приехали на адрес незадолго до нападения. И после вашего визита свидетеля пришлось экстренно эвакуировать.

— У меня не было доступа к защищенному маршруту, — сказала я. — Я не знала статуса Таисии. Я не знала о смене адреса. Я не имела связи с нападавшими. И если вы хотите подвести к выводу, что я сама организовала нападение на женщину и ребенка, которых за час до этого считала причиной своего развода, то вам понадобится не тон, а доказательства.

Полина посмотрела на меня с гордостью, которую быстро спрятала.

Власова снова печатала.

Сотников открыл еще одну папку.

— О доказательствах. Сегодня утром при дополнительном осмотре вашего кабинета в фонде была обнаружена копия маршрутного листа эвакуации с адреса Кедровая.

Сердце ударило и остановилось.

На секунду.

Потом снова.

Медленнее.

Глубже.

— Что? — спросила Полина.

Сотников вынул из папки лист в прозрачном файле и положил на стол.

Я не сразу заставила себя посмотреть.

Маршрутный лист.

Схема выезда от Кедровой к резервному объекту. Время смены наблюдения. Позывные машин. Отметка «служебное пользование». Внизу — водяной знак внутренней логистики.

И штамп: копия изъята в кабинете руководителя фонда правовой помощи.

Мой кабинет.

Мой стол.

Мой фонд.

— Это не мое, — сказала я.

Голос прозвучал ровно.

Даже слишком.

Полина взяла файл двумя пальцами, не открывая.

— Когда обнаружено?

— Сегодня в восемь сорок.

— Кем?

— Группой осмотра.

— В присутствии кого со стороны фонда?

— Доступ к помещению был ограничен.

Полина медленно подняла глаза.

— То есть без меня.

— Вы не являетесь сотрудником фонда.

— Я представитель руководителя фонда. И вчера лично уведомила, что любые действия в ее кабинете проводятся только с моим участием.

— Уведомление принято к сведению, но проверка велась по линии внутренней безопасности.

— Прекрасно, — сказала Полина очень тихо. — Значит, у нас сразу нарушение сохранности места, непонятная цепочка обнаружения и документ, который мог быть подброшен после ночного вскрытия.

Сотников откинулся на спинку стула.

— Вы можете заявить соответствующее ходатайство.

— Я заявлю не ходатайство. Я заявлю жалобу.

Я смотрела на маршрут.

Перед глазами вспыхнули мои папки на полу. Открытый шкаф. Папка Кретовой, задвинутая под тумбу. Ночная суета. Полицейский, говорящий «проникновение без цели хищения». Кто-то вошел туда не только за документами.

Кто-то мог оставить документ.

Для меня.