Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 76 – Виолетта Весна

Не «исключаю».

Не «настаиваю».

Не «мне все равно».

Он оставил ответ моим.

И я вдруг поняла: это, наверное, была первая настоящая подпись не на бумаге, а под моим правом уйти.

Дальше все пошло быстро.

Судья уточнила документы, сверила паспорта, зачитала формальности. Полина несколько раз ответила за меня, когда нужно было подтвердить отсутствие имущественных претензий. Арсен говорил коротко. Без попыток смягчить, объяснить, задержать.

— Суд удаляется для принятия решения, — сказала судья.

Мы вышли в коридор.

Никто не сел.

Я стояла у окна и смотрела во двор. Там под дождем курил мужчина в серой куртке. У него дрожали руки. Может быть, у него тоже сегодня что-то заканчивалось.

Арсен подошел не сразу.

— Варвара.

Я не обернулась.

— Что?

— Ты сказала «на данный момент».

Я закрыла глаза.

Конечно, услышал.

— Это ничего не меняет.

— Я знаю.

— Просто я не хотела врать суду.

— И себе?

Я повернулась к нему.

— Не надо.

Он кивнул.

— Хорошо.

Снова это «хорошо». Без давления. Без попытки забрать смысл. Слишком аккуратное для человека, который еще недавно мог одним тоном заставить комнату замолчать.

Через семь минут нас позвали обратно.

Решение заняло меньше времени, чем некоторые наши семейные ужины, на которых мы молчали друг напротив друга.

— Брак между Градовой Варварой Ильиничной и Градовым Арсеном Викторовичем расторгнуть.

Слова прозвучали спокойно.

Судья читала дальше: сроки, порядок, вступление в силу, выдача решения. Я слышала фразы, но они проходили мимо, как вода по стеклу.

Брак расторгнуть.

Вот и все.

Не ваш тыл, генерал.

Официально.

Когда мы вышли из кабинета, коридор был тем же. Женщина с ребенком все еще сидела на скамейке. Молодой мужчина уже говорил по телефону. Автомат с кофе гудел, выдавая кому-то пластиковый стаканчик.

Мир не изменился.

Я изменилась.

Или просто получила бумагу, подтверждающую то, что давно случилось внутри.

Полина забрала у секретаря информацию по получению решения, сунула документы в мою папку и тихо спросила:

— Держишься?

— Да.

— Врешь?

— Да.

— Нормально.

Арсен стоял чуть в стороне.

Я повернулась к нему сама.

— Поздравлять неуместно.

— Да.

— Сочувствовать тоже.

— Да.

— Тогда что говорят в таких случаях?

Он посмотрел на меня.

— Не знаю.

Мы вышли из здания через боковой коридор, как и заходили. Снаружи дождь почти прекратился, но асфальт блестел. У крыльца стояла наша машина. Второй автомобиль сопровождения — через дорогу. Один из людей Арсена говорил по телефону у угла.

Все было спокойно.

Именно поэтому удар случился.

Сначала кто-то окликнул:

— Варвара Ильинична!

Я обернулась машинально.

У бокового входа стояла молодая женщина в бежевом плаще, с папкой в руках. Лицо знакомым не было. Слишком обычное, чтобы запомнить. Она сделала шаг к нам.

— Я из фонда. Мне сказали передать…

Полина тут же подняла руку.

— Стойте на месте. Кто сказал?

Женщина замялась.

Этого хватило.

Слева резко взревел двигатель.

Не громко, как в кино. Просто короткий хищный рывок.

Белый фургон, стоявший у края двора, сорвался с места и пошел прямо к нам.

Арсен среагировал раньше всех.

— Вниз!

Он не успел договорить, уже толкнул меня не назад, а в сторону, под навес у стены. Не грубо, но так сильно, что я почти потеряла равновесие. Полина дернула меня за рукав с другой стороны. Чья-то рука схватила женщину в бежевом плаще и швырнула к крыльцу.