Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 89 – Виолетта Весна

— Варя права, — сказала она. — И я сейчас не как подруга говорю, а как человек, который видел достаточно фальшивых объяснительных. Почерк может быть ее, но смысл чужой. В таких случаях надо смотреть не на буквы, а на поведение человека до и после. До — она боялась выйти за дверь без сопровождения. После — якобы сама уходит без лекарства ребенка. Не сходится.

Арсен медленно провел ладонью по затылку. Жест был коротким, почти незаметным, но я уже знала: так он не успокаивался, а заставлял себя не сорваться в приказную скорость.

— Врач, который был с ней утром, говорит, что Таисия держалась плохо, но не была в состоянии острой паники. Психолог подтверждает: Лев начал немного расслабляться после завтрака. Никто из них не просил эвакуацию.

— Тогда кто оформил медицинский код? — спросила я.

— Код ушел из внутренней системы гостевого дома. Уровень доступа — дежурный медблок и старший по объекту. Но старший по объекту код не вводил, а врач клянется, что не отправляла запрос.

Полина тихо усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— Как удивительно. У нас опять документ существует, а человек, который якобы его создал, не существует. Вчера Варина почта сама ответила Даниилу Кретову. Сегодня медблок сам вывел свидетеля. У вас в управлении, Арсен Викторович, прямо царство оживших учетных записей.

Арсен не стал спорить. Он посмотрел на Назарова.

— Поднять все входы в систему за последние два часа. Не только успешные, но и неудачные. Отдельно — устройства, с которых заходили под медицинскими логинами. Если доступ шел через терминал, мне нужна камера у терминала. Если через переносное устройство — сеть, точка подключения, идентификатор.

Назаров кивнул и вышел, уже отдавая команды в телефон.

Я снова посмотрела на записку.

Чужие слова. Таисиина рука. Это было хуже обычной подделки. Ее заставили участвовать в собственной пропаже, оставить нам ложный след, который должен был выглядеть как забота.

«Так будет безопаснее».

Нет. Так писали люди, которые знали, какие слова мы готовы принять, если хотим снизить тревогу. Они хотели, чтобы Арсен решил: Таисия испугалась и ушла. Чтобы мы потратили часы на проверку добровольной версии. Чтобы спорили, могла ли она довериться кому-то из своих. Чтобы ругались о том, кто виноват.

Время.

Им нужно было время.

— Они не просто вывели ее, — сказала я. — Они хотели задержать нас этой запиской. Чтобы вы начали проверять, не ушла ли Таисия сама. Чтобы Полина спорила о почерке. Чтобы я думала, что женщина, которая еще вчера была между мной и вами, снова что-то скрыла. Это не просто похищение. Это попытка посеять сомнение.

Арсен повернулся ко мне.

— Ты считаешь, что записка рассчитана не на всех, а на нас троих?

— Да. На вас — потому что вы привыкли сначала проверять версии. На Полину — потому что она зацепится за юридическую сторону почерка и принуждения. На меня — потому что я все еще эмоционально связана с Таисией через вчерашнюю ошибку. Я считала ее любовницей. Мне легче было бы поверить, что она снова не до конца честна.

Полина нахмурилась.

— И это, кстати, очень неприятно логично. Записку писали не для случайного охранника. Ее писали для тех, кто должен был войти в комнату после исчезновения и начать думать каждый в свою больную сторону.