Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 97 – Виолетта Весна

Полина подняла взгляд.

— Сделаем.

— Четвертое: Варвара поднимает дела фонда по «Северному берегу», Сокольской, Сокольскому, Каплину и всем, кто связан с демонтажом после пожара. Нам нужно показать, что старый санаторий не случайная точка, а часть цепочки, известная подрядчикам.

Я кивнула.

— У нас в архиве должны быть сканы. Доступ у меня есть через резервный сервер, если его еще не положили.

— Сомов поможет поднять без общего контура.

— И пятое? — спросила Полина.

Арсен помолчал.

— Пятое — я попробую поговорить с Вяземским не как начальник операции, а как человек, который знает, где искать. Без приказов. Без давления. Только факты.

Полина посмотрела на него внимательно.

— Сумеете?

Вопрос был не технический. Она спрашивала, сумеет ли он не сломать, не продавить, не включить генерала.

Арсен тоже это понял.

— Попробую.

Я поймала себя на том, что верю этому «попробую» больше, чем многим его прежним «сделаю».

Потому что «сделаю» у Арсена всегда звучало как обещание результата, за который он собирается заплатить любыми средствами. А «попробую» было человеческим. Там впервые оставалось место не только силе, но и невозможности.

Через час гостевой дом уже не был крепостью Арсена, но и не стал полностью чужой территорией.

Полина заняла малую переговорную и превратила ее в полевой юридический штаб. На одном конце стола лежали распечатки флешки, на другом — заявления, жалобы и список адресатов, которым она собиралась отправить копии так, чтобы ни один внутренний чиновник не мог бесследно спрятать весь пакет. Сомов работал рядом, собирая технический отчет по камерам. Он ругался тихо, почти ласково, когда система показывала очередной разрыв в журнале доступа, и каждый раз Полина говорила: «Записывайте это человеческим языком, не вашим шаманским».

Я сидела за соседним столом с архивом фонда.

Дела «Северного берега» поднимались медленно. Часть файлов действительно лежала в резервной копии, часть требовала доступа с моего рабочего ноутбука, который оставался в опечатанном фонде. Сомов сделал временное защищенное подключение, и я час за часом открывала старые обращения, читала жалобы, имена, акты, даты.

Пожар пять лет назад.

Санаторий закрыт после короткого замыкания в кислородной комнате.

Подрядчик по демонтажу — структура, связанная с «Технолайном».

Игорь Сокольский погиб при демонтаже аварийного блока через три месяца после пожара. Официально — нарушил инструкцию и вошел в неукрепленную зону. Мать, Галина Петровна Сокольская, утверждала, что сын перед смертью говорил о вывозе оборудования, которое должны были утилизировать, но почему-то отправляли на временный склад.

Северный склад.

Тот самый, где Даниил фотографировал ящики.

Я открыла еще один файл и почувствовала, как кожа на спине похолодела.

— Поля.

Она подняла голову.

— Что?

— В деле Сокольской есть имя Каплина. Он был не просто свидетелем. Он подписывал акт передачи оборудования после демонтажа. Смотри: «ответственный представитель подрядной организации Каплин Олег Миронович».

Полина подошла ко мне, наклонилась к экрану.

— Каплин был в списке Даниила как подрядчик и северный склад. Значит, он связующее звено между санаторием и бракованными комплектами.

— И Сокольская могла узнать его фамилию еще тогда. Если Даниил позже вышел на нее или через нее передал флешку, она понимала, почему ему можно доверять. Он копал то, что убило ее сына.