Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 99 – Виолетта Весна

— Значит, мы давим бумагами, — сказала Полина. — Быстро. Варя, давай мне дело Сокольской, распечатку по Каплину, скрин доступа Лисина, заключение Сомова по медкоду. Арсен Викторович, вы звоните Вяземскому еще раз, но уже после нашего пакета. Не просите. Предупредите, что отказ войти в зону с последним следом похищенного ребенка будет зафиксирован с точным временем.

Арсен кивнул.

— Да.

Мы работали почти без остановки.

К двум часам дня заявление ушло по нескольким адресам. Технический отчет Сомова был сохранен, подписан электронной подписью и разослан так, чтобы его уже нельзя было стереть одним приказом. Полина говорила по телефону с кем-то из адвокатской палаты, потом с представителем комиссии, потом с матерью Варвары — моей матерью, потому что я сама не могла говорить без риска сорваться.

Я поднимала дела.

Санаторий.

Склад.

Сокольская.

Каплин.

Даниил Кретов.

Маршруты.

Бракованные комплекты.

Каждый файл добавлял не просто информацию, а вес. Сначала история казалась связанной с поддельными закупками. Потом — с маршрутом. Теперь она уходила глубже: старое оборудование после пожара не утилизировали, а перегоняли через склады, восстанавливали, вводили в новые партии, подписывали актами и выдавали группам как рабочее. Люди погибали, потому что прошлую смерть прятали в новую бумагу.

Где-то в этой цепи Даниил нашел слишком много.

Где-то там Сокольская получила флешку.

Где-то рядом Радан, Лисин, Каплин и Сотников делали так, чтобы все выглядело как технические ошибки.

К вечеру я уже почти не чувствовала усталости. Она стала фоном. Как шум вентиляции. Как дождь за окном. Как постоянное присутствие Арсена в комнате, даже когда он стоял молча или говорил по телефону в коридоре.

В восемь пришла первая хорошая новость за день: Вяземский, получив пакет Полины и звонок Арсена, разрешил вход к водонапорной станции в сопровождении официальной группы. Назаров сообщил, что по пути туда нашли свежие следы колес, но дальше грунт размыло дождем. В самой станции никого не было. Зато на полу у старого входа в технический ход обнаружили кусок синей медицинской бахилы и след детской обуви.

Лев был там.

Живой или хотя бы живой на момент перехода.

Это было мало.

Но это было больше, чем пустота.

— След дальше? — спросил Арсен в телефон.

Я стояла рядом и слышала только его сторону разговора.

— Понял. Не трогать без фиксации. Да, все через Вяземского, чтобы потом не сняли. Назаров, мне не нужен героизм, мне нужен ребенок живым и доказательства целыми.

Он отключился и несколько секунд стоял неподвижно.

— Они нашли путь к старому учебному блоку, — сказал он. — От водонапорной станции идет технический коридор, который по новым схемам не существует. На старых планах фонда он обозначен пунктиром. Тот самый, который ты заметила.

Полина устало потерла лицо.

— Значит, завтра нам придется лезть в архивные планы глубже. И, возможно, ехать туда самим, потому что ваши люди знают новые схемы, а старые у нас.

Арсен не сказал сразу «нет».

Он только посмотрел на меня.

Я поняла, что спор будет завтра.

Сейчас сил на него ни у кого не было.

К десяти вечера гостевой дом наконец стал тише. Официальная группа работала у старого объекта, Назаров был с ними. Сомов остался в комнате связи, Полина уснула прямо над ноутбуком на двадцать минут, потом проснулась и сделала вид, что просто «закрывала глаза для анализа».