Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 189 – Алена Шашкова

На лице незнакомого аркана впервые появляется выражение. Разочарование.

— Какого демона ты тут делаешь? — произносит он.

Воздух между ними сжимается. Я ничего не успеваю увидеть, только слышу резкий хлопок. Прозрачная волна ударяет в лестницу, МакХоллс выставляет руку, и каменные своды содрогаются так, будто под поместьем начинается землетрясение.

Крауг, глядя на это, растерянно вжимается в стену, теряя меня из виду.

— Хозяйка, сиди смирно, — раздается ворчливый голос Бродяги из-за спины. — Сейчас развяжу тебя.

— Как Марта? — практически одними губами спрашиваю я.

— Лучше, чем я. Из меня почти воротник сделали, — бухтит зверек.

Шустрые пальчики енота подцепляют тугой узел. Бродяга сопит мне в спину, перебирая веревку, но она пока не поддается.

Наемник, державший Бенджи, бьет парня наотмашь и кидается на МакХоллса.

Шадхар даже не поворачивает головы. Короткое движение пальцев — и наемника отрывает от пола. Он врезается спиной в сложенные ящики, дерево трещит, эфиролиты рассыпаются по полу.

Удар аркана Крауга пробивает защиту МакХоллса и отбрасывает того наверх, в оранжерею. Аркан бегом поднимается по ступенькам, и грохот раздается уже оттуда вместе со звоном стекла.

Не к месту появляется досада, что мы только-только начали восстанавливать оранжерею. Столько сил Бенджи было на это потрачено. Я нахожу его на полу, пытающимся подняться.

Со стороны скалы и моря снова раздается звон цепи, скрип, лязг и отдаляющийся крик.

— Рассыпай камни! — орет Крауг, кидаясь к ящикам.

Наемник, отойдя от удара, начинает вскрывать ломиком ящики и раскидывать эфиролиты. По полу разливается тусклое сиреневое свечение.

— Пусть теперь Рад’Исент попробует добраться до нас, — с торжествующей улыбкой орет Крауг.

Сверху раздается такой удар, что с потолка сыплется каменная крошка. Крауг бросается ко мне. Его пальцы впиваются в плечо и рывком поднимают с пола. Меня вновь мутит, но подвал качается уже не так сильно.

Чувствую, что узел совсем ослаб. Я осторожно вытаскиваю руки и удерживаю их за спиной, не позволяя веревке упасть, а Бродяга исчезает так же бесшумно, как появился.

Крауг тащит меня к тоннелю. Слежу за железным ломиком, оставленным возле сорванной крышки. Он все ближе. До него остается не больше трех шагов.

— Ваш план не сработает, — говорю я, чтобы заставить Крауга остановиться.

— Мой план уже сработал. Даже лучше, чем я думал. Новый шадхар погибнет в противостоянии с нарушившим приказ главным шадхаром. А всему виной девчонка, которую покарали сами боги…

Я делаю вид, что послушно переставляю ноги. Просто медленно.

— Элис же была послушной… Зачем ее было убивать? — спрашиваю я, заставив своими словами его запнуться.

Крауг дергается от того, что я называю Элис в третьем лице, но, похоже, решает, что я несу бред из-за удара по голове.

— Потому что послушание имеет ценность только до тех пор, пока от человека есть польза, — отмахнувшись от моей “странной” оговорки, отвечает он.

Полезной. Элис просто перестала быть полезной.

Я позволяю коленям подогнуться.

Крауг ругается и пытается перехватить меня, но я все же оказываюсь на полу. А ломик — прямо в моей руке. Не поднимаясь, бью им по ноге отчима чуть ниже колена.

Он валится вперед, вслепую пытаясь схватить меня. Его пальцы цепляют ткань платья и почти удерживают, а я разворачиваюсь и бью снова.