Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 205 – Алена Шашкова

— Когда будет новое заседание? — уточняю я, пристально глядя на шадхара.

МакХоллс выдерживает мой взгляд.

— Когда мы соберем достаточную базу для того, чтобы утопить Крауга, — отвечает он. — И не только его.

— А мои подписи? Под признанием. Под расписками, — это тоже важно: мне потом оставаться с чужими долгами. — Я ничего этого не подписывала.

— Это, вероятно, будет одним из самых простых моментов заседания.

Я выпрямляюсь.

— Главное, что он будет.

Кайан накрывает своей ладонью мою. МакХоллс задерживает взгляд на наших переплетенных пальцах.

— Будь я на твоем месте, Рад’Исент, — произносит он, — я бы, наверное, тоже рискнул своим местом.

— Ты не на моем месте, — отрезает Кайан.

— Увы! — улыбается МакХоллс и встает из-за стола. — Доброй ночи!

Он выходит из кухни, а Кайан притягивает меня к себе и целует в макушку.

— Противостояние с Краугом не закончено, — говорит он.

— Знаю. Но на этот раз я готова. Потому что ты рядом.

Через три дня Блан-на-Кар пустеет, а мы остаемся со всеми последствиями: беспорядком в кабинете, разрушенной оранжереей и непривычной тишиной. Все арканы, даже Кайан, уезжают в Фортаун. Марта возвращается только к конце третьего дня и застает меня в лаборатории, где я получаю новый спирт.

Бродяга сидит тут же со мной, помогая перебирать уцелевшую посуду и раскладывая новый мох, который мы с ним собрали за два дня. Марта присаживается рядом на стул и молча присоединяется к нам.

— От ноара Рад’Исента есть новости? — спрашивает она.

— Да, — отвечаю я, придвигая ближе к ней корзину. — Артефакт с Крауга сняли, он начал говорить. Но пока что это такая чепуха, что ее даже не принимают всерьез.

— А тот аркан?

— Его нанял Крауг, — пожимаю плечами. — На нем даже артефакта не было на самом деле.

Кайан писал, что МакХоллс систематизировал и передал дальше все доказательства. Съемную квартиру Крауга и дом писца, где мы встречались с отчимом, обыскали. Нашли еще пару пузырьков наперстянки. Допросили Беззеля и, кажется, нашли аптекаря, который продал наперстянку в последний раз.

Всех портовых грузчиков также допросили. Нашли мальчишку, который бегал в доки, он указал на Крауга. Руководство порта тоже легко начало давать показания.

Но пока что все указывало только на отчима, поэтому между строк в письмах Кайана я чувствовала досаду. Он добился того, чтобы получить Крауга живым, но никак не может добраться до того, кто выше него. А грязь из раны надо вычищать всю, иначе гноиться не перестанет.

— Ты что-то еще вспомнила из последних дней? — Марта поднимает на меня глаза.

Я качаю головой.

— Воспоминаний все меньше, — я переставляю решетку с мхом на нити около печи. — Я все меньше Элис и все больше Алиса.

Марта поднимается с места, подходит ко мне и обнимает.

— Значит, так и должно быть. Элис помогла, чем могла, — говорит она. — И ее нужно отпустить.

— Только обещай, что ты с нами останешься, — мои ноги обхватывает Бродяга. — Я к тебе привык.

Я прижимаю к себе Марту.

— Я постараюсь. Я к вам тоже привыкла. Наконец-то я чувствую себя дома.

В Фортаун мы приезжаем спустя неделю после всех событий. Я снова оказываюсь в том самом зале суда, где открыла глаза. Где отказалась признать чужую вину. Где началась моя вторая жизнь.

Меня провожают к скамье подсудимых под взглядами наблюдателей, жадных до зрелищ. Но теперь здесь, напротив судьи, не только я. На отдельной скамье — Крауг. Уже не довольный и в идеальной одежде. Прошедшие дни оставили на нем свой отпечаток в виде синяков под глазами, спутанных сальных волос и потрескавшихся губ.