Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 32 – Алена Шашкова

— Вот! Я нашел тут, это «Настойка лилоцвета». Пойдет? — спрашивает енот.

Я едва ли знаю, что такое лилоцвет. Но зато Элис знала с детства. Когда-то только он мог снять мигрени, что мучили отца. Пара капель на полстакана воды.

— Пойдет, — киваю я. — Бродяга, мне нужен чистый стол. Шадхар, усадите, пожалуйста, Марту за стол.

Енот моментально разбирает наш неудавшийся обед, освобождая место для перевязки.

Марта, кажется, реагирует все меньше.

— Это — внутрь, — командую я.

Я отвлекаюсь и растворяю две капли настойки в чистой воде. Марта послушно пьет.

Кожа ярко-красная, вздулись три крупных пузыря. Целостность не нарушена, это хорошо. Главное, чтобы не лопнули.

Я разворачиваю ткань, которую принес Бродяга. Стираная, но влажная. А должна быть стерильная.

— Шадхар, — окликаю я мужчину, который оказался без дела. — Мне нужно, чтобы вы разогрели ткань почти до возгорания, а потом охладили.

— Вы хотите, чтобы я использовал боевую магию на тряпке? — он смотрит на меня как на умалишенную.

— Мне все равно, какую магию вы используете. Мне нужна чистая и сухая тряпка!

Кайан прикрывает глаза, как будто сосредотачивается, и через пару мгновений над полотном поднимается белый парок.

— Благодарю, — киваю я, не глядя на него.

Ловкими, отточенными движениями, которые впечатаны в мою мышечную память, я накладываю свободную повязку. Не давить. Просто прикрыть от воздуха и грязи.

— Все, — выдыхаю я, завязывая последний узел. — Теперь покой и много питья.

В этот момент возвращается Бенджи с пледом. Я укутываю Марту, которая, кажется, начинает отходить. А значит, начнутся вопросы. Будет в очереди за шадхаром.

— Бенджи, отведи Марту к ней и посиди с ней рядом. Если что — зови меня, — я протягиваю ему стакан с водой.

Конечно, сделать бы воду с медом, но искать его сил нет. Бродягу попрошу, чуть позже сделаем. Бенджи кивает и помогает экономке встать.

Я отхожу от стола, возвращаюсь к раковине и тщательно мою руки, смывая чужую боль и напряжение. Только сейчас замечаю, что у меня самой дрожат колени.

— Мне кажется, или это стоит обсуждения? — раздается голос шадхара.

Как официально. Еще б допрашивать начал! Хотя с этого станется — он может и допрашивать: он шадхар, а я — подозреваемая.

Напряжение сходит, нервная система после перегрузки переключает режим работы, и у меня перед глазами начинает плыть. В пору самой грохнуться в обморок. Но где уж там! Шадхар требует ответов.

— Удивительная стойкость для молодой аристократки, — совсем рядом раздается голос Кайана, низкий и вибрирующий, словно предупреждающее рычание.

И снова этот аромат, который затуманивает мозг. Он как еще одно оружие этого невыносимого мужчины.

Я намеренно долго вытираю руки полотенцем, чтобы оттянуть момент, когда мне нужно будет объяснять. Пальцы тоже начинают дрожать не меньше коленей, тело будто ватой набили и в морозилку засунули.

Да уж, не особо выносливой была Элис, придется это исправлять, если я хочу со всем справиться.

Кайан стоит теперь слишком близко, я даже чувствую жар его тела. И, честно говоря, сейчас именно это заставляет меня наплевать на то, что с его стороны это нарушение всяких границ. Мне нужно согреться — пусть стоит.

Я разворачиваюсь и почти утыкаюсь носом в его грудь. Широкую, мощную, горячую. Упираюсь руками в нее, чтобы чуть отстранить шадхара, ну и погреть совсем заледеневшие от спазма сосудов пальцы.