Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 44 – Алена Шашкова

— Вы делаете все так уверенно… Словно всю жизнь этим занимались.

Пожимаю плечами и с улыбкой смотрю на экономку.

— Не совсем. Но кое-что в этом соображаю.

Возвращаюсь к руке Марты. Повязка на месте. Я приподнимаю край, заглядывая под нее. Воспаления нет, волдыри опали, не лопнув. Отлично.

— Сегодня постараюсь сделаю мазь из ледяного шипа, — говорю я. — Это должно облегчить боль и ускорить заживление. А сейчас я тебе помогу. Возражения не принимаются!

Я беру холодную, влажную картофелину. Земля забивается под ногти, вода из миски леденит пальцы, но это незатейливое дело успокаивает. Монотонный стук ножа, плеск воды, запах сырой земли.

— Шадхар уже позавтракал? — спрашиваю я, стараясь сделать вид, будто просто интересуюсь.

— Он встал еще до рассвета и ушел, — отвечает Марта.

— Не сказал, когда вернется?

Последняя картофелина с бульком улетает в миску, и я отхожу к раковине мыть руки. Экономка качает головой, а я позволяю себе понадеяться, что дракон решит погулять подольше.

В кухню через вторую дверь вваливается Бенджи с охапкой дров. От него пахнет морозом, свежими опилками и рабочим потом.

— О, неара Элис! — он как будто немного смущается, даже краснеет — или, может, это из-за мороза? — и сгружает дрова у входа в специальный короб.

— Доброе утро, Бенджи, — отвечаю ему с улыбкой. — Мне сегодня будет очень нужна твоя помощь.

— Я готов! Хоть горы двигать! — он отряхивает щепки с куртки.

Потом мнется у порога, стаскивает с себя шапку, засовывая в карман. А потом делает три огромных шага ко мне и лезет рукой за шиворот, доставая оттуда красивый красный цветок с серебристыми прожилками. Он протягивает его мне с такой надеждой и искренностью в глазах, что я не могу не взять.

Когда наши пальцы случайно соприкасаются, он краснеет пуще прежнего. И именно в этот момент открывается дверь, и в кухню входит шадхар.

Вместе с Кайаном в кухню словно врывается зимний сквозняк — колючий, пахнущий хвоей и мокрой корой. От него веет таким холодом, что кажется, будто это сам шадхар — воплощение севера, хотя я слишком хорошо помню, насколько он на самом деле горячий. И я сейчас всего лишь про температуру тела.

Марта беззвучно тяжело вздыхает и качает головой, помешивая щипящую на сковороде зажарку.

Бенджи вздрагивает, замирает и нервно сглатывает, замечая, как на него смотрит Кайан. Недобро. Тяжело. Рука парня с цветком застывает в воздухе.

Шадхар тоже не двигается и молчит. Да ему и не надо, потому что его поза — хищный наклон головы, ледяной блеск глаз исподлобья — говорит гораздо больше, чем могли бы сказать слова.

Его взгляд проходится по моей руке, по зажатому в ней цветку, и наконец останавливается на лице Бенджи. Парнишка бледнеет.

Да что себе этот шадхар вообще позволяет? Если у него со вчерашнего дня не прошла голова, это не повод выжигать здесь всё живое.

Я еще шире улыбаюсь Бенджи, забираю цветок и аккуратно булавкой прикалываю его к платью. Вчера мне попалось описание этого цветка — морозник. Он может почти неделю оставаться неизменным даже после того, как его сорвали. В воду ставить не обязательно.

— Спасибо, Бенджи, очень мило, — намеренно мягко произношу я. — Я закончила, ты освободился?

С парня словно слетает наваждение, он снова расплывается в улыбке, хотя в глазах все еще плещется испуг, и кивает мне.