Онлайн книга «Кровь зимы»
|
— Ужин велели туда подавать. Я и носила… сперва похлебка из говяжьего языка. Сытная, — принялась перечислять Лисёна, и страха стало меньше. — Потом были перепелки с можжевеловой ягодой, свиной бок… — Так, спроси, кто был со старухой, — перебила Звонка. Скопина-Волкова наверняка обиделась бы, если бы её кто назвал старухой. — Кто с Велиславой Изяславовной в комнате находился? — уточнила Кая. — Белава? — Б-была, — Лисёна, замершая было, кивнула. — Дети? — Белавины сперва были, а после она их отдала нянькам, чтоб не мешались. Так-то они не мешаются. Тихенькие… и старший болеет, — она тоненько всхлипнула. — Помрёт наве-е-ерное… все помру-у-ут. — Чем болеет? — Кая спешно убрала к страху ещё и отчаяние. И Лисёна, втянув было воздух, чтобы зарыдать сказала почти спокойно: — Н-не знаю… я тут вот… только-только… туточки в доме только… но худенький. Беленький. И часто неможется. Так говорили. А что да за хвароба… — её речь превратилась в лепет. — Не ведаю… — Хорошо. Детей унесли? — Д-да. — А потом? — Другие были. От Анастасии… — А сама? — И она была, — кивнула Лисёна. — Не хотела. Но княгиня за нею послала. И та явилась. Со старшим. Старшего-то любит, а младшие ей… ой, простите, госпожа. — Ничего. Что они делали? — Так откудова мне знать, что они делали? — на Каю поглядели с немалым удивлением. — Когда я похлебку несла, то за столом сидели. А потом ещё мясное. А княгиня пустую кашу ест. И вареное всё. И для неё по-особому стряпают, значит. У ней так-то живот слабый, ежели чего с маслом аль жареное, то потом мается, бедная… Она жалела искренне, эта женщина, прижимающаяся к стене, испуганная до крайности, сидела и жалела несчастную княгиню Скопину. Это из-за пустоты. Страх Кая вытянула, но душа пустоты не терпит. Вот и заполнялась она, чем придётся. — Хорошо. Дальше? — Потом уж, как пироги понесли, были на тонком тесте с творогом, с калиной, с медом и тертыми ягодами, — принялась перечислять Лисёна. — И ещё с яйцами да капустой… Звонка выдохнула. Она стояла, отбивая ритм ногой, мелко и часто, будто поторапливая. Но звуки в доме гасли, а торопиться было нельзя. — Тогда уж детей и отправили, а вот старшие остались. И потом, знаю, велели им подавать орехи и малые прикуски, чтоб с игрой. Стол у княгини есть, там игра такая, которая большая! Кая не поняла, но кивнула. — Старший очень её любит. Всегда выигрывает… но говорят, что это старая госпожа ему поддаётся. Я и несла. Пироги. Вот… а потом случилось. Будто завыл кто и страшно, прям кишки внутрях завязались узлом, — пожаловалась она и Звонка тихо зарычала. — И я шла… а со мной Малуша. Она раз, качнулася и упала… и потом… и там кровь. Кровь! И вся ссохлась! И жуть такая! Жутью потянуло! Лисёна снова заскулила, и глаза закатились. — Стоять, — Кая тряхнула женщину за плечи. — Смотри на меня. Хлопнули ресницы. — Здесь крови нет. — Т-там… все умерли! Все! — Ты живая. Беляна упала. Дальше? — Я пойду… — Звонке явно надоело слушать. — Стой, — Кая удивилась тому, до чего властно прозвучал её голос. — Если тварь там, то она будет ждать. Точнее наверняка ждёт. А потому, чем больше знаем, тем… Она осеклась. Ну да, тем лучше Кая понимает, что соваться не след. — Как ты здесь оказалась? — спросила она у Лисёны. — В коридоре. |