Онлайн книга «Кровь зимы»
|
Белава судорожно выдохнула. — Ветра рассказали, как сделать так, чтобы она умерла… — Подарок? — Я? Ей? Тебе эта пустышка от волхвов сказала? Глупости… или, может, для деревенских ведьм такое и хорошо, но… нет. Подарки опасно дарить. Не всякий возьмёт, да и потом спрашивать начнут, выяснять, кто да как… нет, я иначе сделала. Капля крови, темная вода… я позвала зиму, я открыла ночью окно и встретила ветер, чтобы поймать его в свою кровь. А кровью полила зеркало. Большое такое. Красивое. Из матушкиного приданого. Отцовская потаскушка любила сидеть перед этим зеркалом. Радовалась своей красоте… и смотрела-смотрела… и чем больше смотрела, тем больше видела. Видела, как чудесная её красота увядает, как она меняется, превращаясь в старуху. Смех Белавы заставил Каю передёрнуть плечами. — И от этих видений она сходила с ума. Она выискивала морщины, седые волосы… зеркало показывало их охотно. И она выдирала волосы клочьями! И визжала… смешно так. Отец её успокаивал. Он любил её. Мне так кажется, если ни разу не ударил. Да что там, он слова плохого не сказал. И мои братья тоже обращались с ней так, словно это она — истинная хозяйка… Ниже. И ещё ниже. И Кая чувствует биение силы там, за стеной. И сила отзывается на прикосновение, тянется, успокаивая. — Отец приглашал жриц. И кричал на них. Требовал. Грозился. Они окуривали комнаты травами, расставляли амулеты и давали успокоительные зелья. Но ветра… ветра проникали и в сны. Она сходила с ума, а я смотрела. И радовалась. Ведьму нужно убить. Но как убить ведьму? Кая погладила палец, к которому прижалась гусеница чужого страха. — Однажды всё закончилось. Она взяла заколку для волос, длинную такую. И вогнала себе в глаз. Её кровь упала на зеркало… Тихий вздох. — Тогда я поняла, что кровь и жизнь — это сила… правда, я испугалась, что кто-то догадается, поймёт. Но нет. Все видели безумие, а с безумцев какой спрос? Отец запил. Он так постарел, почернел, что просто сердце радовалось. Смешок. — Я к нему приходила. Приносила вино и свою жалость. Садилась, наполняла его кубок и рассказывала о том, какой была его любимая… он слушал, рыдал и пил. Пил и пил. И допился бы, но мама его вытянула… заставила жить дальше. Зря, конечно. Пусть бы тоже сдох. Но я лишь училась пользоваться силой и не стала мешать им. Ветра учили… теперь мне не обязательно было ждать бурю. — Ты… и других убивала? — Конечно. Сила, она как вода. Вот есть, и вот ушла, ничего не оставив. И ты снова чувствуешь себя слабой. Отвратительное чувство, если так-то… я не хотела быть слабой. — И ты… — Уходила из дома. Это несложно для человека, которого все по привычке не замечают… надо просто сделать так, чтобы не замечали чуть больше обычного. Выскользнуть за ворота. Прогуляться. Найти кого подходящего. — Кого? — Не знаю. Того, кто встретится. Один раз ко мне привязалась старуха. Наверное, боги наделили её искрой дара. Она заметила меня даже под мороком и начала предлагать службу в доме у хорошей женщины. Приняла за молоденькую дурочку. Обещала и место, и добрую хозяйку, и стол. — Сводня, — Кая знала о таких. В Трущобах сводни не водились, зато водились шлюхи, которые через одну рассказывали жалостливые истории о доброй женщине, которая однажды встретилась у них на пути… |