Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 152 – Саммер Холланд

— Лили, – вздыхает Феликс. – Скажи, когда и где; это же опасная вещь.

— Вчера на Бистон-роуд.

Три буквы L, сплетенные между собой, красуются у меня на левой руке ближе к локтю. Вернее, у всех троих из нас.

— О господи. Что она значит?

— Первые буквы наших имен, разве не видно?

Феликс подходит ближе и берет меня за руку. Осматривает одновременно с улыбкой и осуждением и качает головой.

— Надеюсь, тебя хотя бы бабушка поругала.

— Нет, ей очень понравилось, – вру я.

Она не видела. И пока не увидит. Когда я уходила, прикрыла руку и сказала бабушке, что, скорее всего, вернусь к утру. Она закатила глаза, но ничего не ответила.

Сейчас я вспоминаю об этом, оборачиваюсь к собственным окнам и замечаю ее фигуру, которая спешно скрывается за занавеской.

Хорошо. Она хотя бы будет знать, где я.

— Как на работе? – спрашивает Феликс.

— Все в порядке. Готовлюсь прощаться с этим магазином, болтаю со своими постояшками. Многие говорят, что обязательно зайдут в гости.

— Я сегодня был на объекте, крыша будет готова через неделю. Они столько с ней возятся, что я уже сам понял, как нужно ее делать.

Кофе закипает, пена быстро бежит к краям и рвется наружу, но Феликс ловко подхватывает турку за ручку и поднимает ее. Я спрыгиваю на пол и забираю у него изо рта почти догоревшую сигарету, чтобы потушить ее о пепельницу.

— Сказал бы, что пить кофе на ночь – плохая идея, – по-мальчишески улыбается он, – но я не уверен, что мы скоро ляжем спать.

— Что за намеки? – затягиваюсь я.

— Какие еще намеки? Я все говорю прямо. Настолько соскучился, что готов усадить тебя к себе на колени и заставить рассказать, чем это тебе так не нравится Ашер.

— Правда? А я-то думала, ты говоришь о сексе.

— Я? – возмущенно прикладывает свободную руку к груди Феликс. – Как ты могла обо мне такое подумать? Пошлая девчонка!

Запах кофе тянется на всю кухню. Феликс разливает его по маленьким чашечкам, и в мою бросает два кубика сахара. Он такой уютный сейчас, с его заботой и ужимками. Я вдруг остро осознаю, что это один из наших лучших моментов. Быть вдвоем на кухне, пропитанной кофе и сигаретным дымом, шутить, улыбаться друг другу.

Феликс относит кофе в гостиную и усаживает меня за стол, а сам подвигает стул поближе ко мне.

— Я соскучился, – повторяет он и, прежде чем я успеваю ответить, целует.

Нежно, медленно, так, словно я драгоценность, которую нужно беречь. Его ладонь ложится мне на бедро, слегка сжимая. Я отвечаю тем, что поднимаю руку, проскальзываю пальцами к его шее и чувствую, как Феликс замирает, задержав дыхание.

— А ты знаешь, как заставить меня передумать, – отрывается от моих губ он.

— Насчет чего?

— Твоей сохранности сегодня.

— Отдашь меня ямайцам на растерзание?

— Разве что их тебе, – улыбается он. – Но давай вернемся к кофе, пока я способен держать себя в руках.

Он подталкивает ко мне чашку и делает глоток из своей. Я обжигаю губы, но смесь горечи и сладости все равно ощущается приятной. Феликс будто точно знал, что мне понравится. Как и…

От этой мысли загораются щеки: я тоже очень соскучилась. Вчера долго не могла уснуть, ворочалась в кровати, которая при каждом скрипе вызывала горячие воспоминания, и от них становилось тяжелее дышать.

— Тристан правда подарил Люси нож? – буднично спрашивает Феликс.