Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 213 – Саммер Холланд

После рассказов Лили о том, что было с Доном, я совсем перестал понимать, как у людей хватает грязи в душе, чтобы пользоваться такими девочками. Они и без того живут в отвратительном мире: нет тех, кто может их защитить. Нет тех, кто может их вытащить. Им приходится все делать самим, и это намного, в разы больше, чем нужно делать нам.

Даже если у меня не будет ножа, я справлюсь кулаками. В крайнем случае убегу, как Эрни. А что делать девочкам? Им сложнее поднять денег, и я точно знаю: матери приходилось работать по шестнадцать часов, чтобы получать то же, что приносил отец. Им сложнее пробиться дальше.

Лили, Ламия, Люси – все трое умнее нас, они пошли в старшую школу и, кажется, не так уж плохо сдали экзамены. Что это им дало? Мы столько раз спорили, стоило ли им вступать в банду, и всегда Ламия перебивала главным аргументом: она зарабатывала три фунта в час, стоя на ногах в парихмахерской. Меньше сотки в неделю.

Сейчас, когда мы делим еженедельный заработок, получается уже по четыреста. Риск стоит того.

И вот я смотрю на Джемайму и невольно тянусь в карман, чтобы закинуть в ведерко двадцатку. Пусть ее танцы тоже стоят того, хоть смотреть на них я и не планирую.

— Нравится девчонка? – улыбается Люк.

— Не особо, – прикладываюсь к пиву я. – Просто делаю подношение богам, чтобы полка от этих танцев на меня не свалилась.

— Эта полка еще не такое видела, – смеется он. – Не очкуй. И если что – я могила. Хочешь, познакомлю вас?

— А мы уже знакомы. Но нет, не моя история.

Мур, словно чувствуя мое настроение, снова перехватывает нить разговора. Они спорят о том, на чем зарабатывать интереснее.

Бар постепенно заполняется. Людей все больше. В очередной раз открывается дверь, и у меня замирает сердце. Наконец-то! Не зря пришли.

Эрни, вроде как еще позврослевший и вытянувшийся – или он просто подстригся? – вальяжно идет к стойке, по дороге здороваясь с остальными посетителями. Черт, где-то там Тристан… Я вытягиваю голову и вдруг понимаю: за тем столом, куда ушел со своим темным Тристан, уже сидят другие люди.

Черт. Готов спорить, что этот засранец несет свою задницу в передрягу. Он иногда как ребенок, только заманить в любой темный фургон его можно не конфетой, а каким-нибудь самострельным говном.

Тем временем Эрни заказывает что-то. За ним стоят еще пара парней, и теперь я понимаю, за что изначально зацепился глаз: у них у всех на висках выбрито по три ровные полоски.

Кажется, Кемал говорил, что именно так можно узнать одного из «Уорренов». Сначала банда носила кроличьи лапки на брелоках, но, когда их стало слишком много, это оказалось очевидно для полиции. Так что пришлось выдумать новый знак.

Мне не нравится этот пафос. А когда Лили предложила вышить нам на куртках серпы, смеялся два часа и попросил не добавлять молот. Мы же не социалисты.

Очередь двигается, Эрни забирает свою кружку и направляется в дальний угол, остальные подходят к стойке. Господи, сколько тут их…

Кровь застывает в жилах. Следующими оказываются Роб и Мак. И у них на висках выбриты три чертовы полоски.

Они меня не замечают, и сейчас я не знаю, радоваться или переживать из-за Тристана, который куда-то свалил. Мак хромает, подволакивает ногу – видимо, ожог оказался очень серьезным, – его обычно насмешливое лицо кажется более суровым, чем у Роба. Я провожаю обоих взглядом, пока они пробираются к своему столу, уже заполненному такими же полосатыми парнями.