Книга Исповедь дьявола, страница 197 – Софи Баунт

Я закрываю ладонями лицо, чтобы не показывать отцу своих эмоций и слез, и уже хочу покинуть палату, боясь усугубить его состояние подобной истерикой, однако чувствую руку на спине.

Отец обнимает меня.

Не знаю, жалеет он меня на инстинктивном уровне или действительно понимает, почему я плачу, и хочет утешить. Мысли об этом расстраивают меня еще сильнее. Теплые объятия папы раскалывают стальную скорлупу, в которую я спряталась еще в детстве, и я вновь лью слезы, рыдаю на его груди, чувствуя, как он бережно гладит меня по голове.

За короткий миг сбывается моя маленькая мечта!

Которая всего пятнадцать минут назад казалась неосуществимой!

Черт возьми, я ожидала, что отец продолжит вести себя будто дикое животное, но Ион совершил какое-то чудо за короткий срок. Не знаю, в таблетках ли дело, но я ощущаю во взгляде отца блеск осознанности.

Я так счастлива, что обнимаю его в ответ и говорю, как он всегда был мне нужен. Не могу молчать. Слова льются из моего рта бесконечным потоком, какие-то несвязанные предложения, всхлипы и мольбы…

Отец лишь улыбается, прижимает меня к себе и гладит по макушке.

Я никогда не чувствовала себя счастливее.

Да, из моих глаз хлещут слезы, однако в этот раз, впервые за долгое время, – это слезы радости…

* * *

— Эми… проснись.

Кто-то трясет меня за плечо, и, открыв глаза, я узнаю взволнованного Адриана. Он сидит перед кроватью, на которой я спала, – хоть и не помню, когда успела на нее лечь.

Я уснула в объятьях отца?

Он сидит на соседней кровати и наблюдает за нами.

— Ты как умудрилась? – улыбается Адриан, а потом опечаленно добавляет: – Ой, надо бы тебя умыть. Ты что же, плакала?

— Сколько я спала? – сокрушаясь я.

— Спокойно, сейчас шесть вечера.

— Три часа?!

Проклятье, я давно должна была вернуться домой!

Сегодня вечеринка по случаю вчерашнего дня рождения Дремотного. Если бы Адриан меня не разбудил, я бы так и проспала до ночи. Странно, неужели отец положил меня на кровать? Он хорошо соображает для человека, который едва ли не укусить меня пытался несколько дней назад.

Или… это был сон?

Мое горло болезненно сдавливает.

Нет, нет, нет, он точно меня обнимал и что-то мне говорил, он…

Я выдыхаю, нащупывая в кармане ту самую фотографию с младенцем. Отлично.

Я не спятила.

Но почему отец снова не реагирует на меня? Его пугают незнакомцы?

Кажется, он упрямо игнорирует присутствие Адриана. Возникает даже ощущение, что один только вид моего друга доставляет папе боль, и он не хочет смотреть на парня, – будто ему показывают видео, где с крыши сбрасывают его любимого кота.

Он на всех так смотрит?

Возможно, отец не совсем понимает, кто перед ним, и считает, что Адриан какой-то злодей, раз заставляет меня покинуть палату?

Я сажусь рядом с отцом и крепко обнимаю его, целую в гладкую щеку.

— Буду навещать тебя в любую свободную минуту, папа, – обещаю я.

Он задумчиво трет место поцелуя, но не провожает меня взглядом.

Странно.

— Эми, ну как же ты так, – корит меня Адриан, пока мы идем к его машине. – Заснуть в комнате с психически больным человеком… разве можно так рисковать?

— Я рыдала и, видимо, совсем выбилась из сил, не заметила, как провалилась в сон, – рассеянно оправдываюсь я.

Когда мы выходим из клиники, я оборачиваюсь, ищу взглядом окно в палату отца. Чем-то это напоминает поведение родственников на перроне: когда поезд отъезжает, и ребенок бежит следом, машет ручкой, чтобы папа помахал в ответ.