Книга Исповедь дьявола, страница 194 – Софи Баунт

— Хорошо, – понимающе кивает Ион, поправляя края своего халата. На белой ткани красуются следы пепла. – Ступай в палату.

— Оте-ец, – неодобрительно протягивает Адриан. – Нельзя оставлять ее одну.

Ион с напускной сердитостью окидывает его взглядом, но лицо его быстро разглаживается, и вскоре главный врач обхватывает предплечье сына и тянет его за собой по коридору, выговаривая:

— Думаешь, я бы пустил ее к пациенту, если бы не был уверен, что он никого не тронет? Я идиот, по-твоему? Идем. Дай ребенку пообщаться с отцом.

— Ион Иосифович, – зову я, и оба Крецу оборачиваются. – У моего отца ведь есть шанс на выздоровление? Скажите, пожалуйста. Он же не всегда был безумным. Это же не врожденное. Значит, есть вероятность, что его мозг еще заработает правильно?

Главный врач озадаченно врезается в меня взглядом глаз цвета моря, и лицо его принимает вежливо-нейтральный вид.

Я никогда не задумывалась, как сын и отец похожи внешне. Ион потерял обаяние, которое присуще сейчас его сыну, но когда-то определенно излучал его почище атомного реактора. Под сединой еще можно определить, что, как и сын, он был пепельным блондином с глазами цвета пусть и не серебра, но ясного неба. Черты лица у него тоже тонкие, аккуратные. Однако годы были к нему безжалостны. Морщины основательно полюбили его кожу и исполосовали дорогами, каждая из которых, я уверена, поведает интересную историю или трагедию.

А вот характер у мужчин разный.

Ион – это гроза, не знающая пощады, яркая и острая, жалящая всех, кто оказывает сопротивление, но и дающая жизнь тем, кто погибает, мощным разрядом. Адриан – океан, прячущий под своим крылом всех, кто в нем нуждается, необъятная душа, таинственная и немая сила, которую люди чувствую, но остаются слепы.

Мне становится интересно, насколько мы с отцом похожи, насколько разные?

Был ли его характер похож на мой?

Ион Крецу подходит и сжимает пальцы на моем предплечье. Я чувствую запах антисептика и лимонно-имбирной выпечки, которую испекла для него, чтобы немного задобрить. Адриан сказал, что его отец тот еще сладкоежка. А мне нужно максимально наладить отношения с Ионом, ведь моему папе предстоит длительное лечение.

— Мозг подобен нашей планете, – говорит Ион, сдержанно улыбаясь и всем видом демонстрируя сочувствие к моему горю. – Нам кажется, что мы все о ней знаем, но она не перестает удивлять новыми чудесами. Да и изучена планета всего процентов на пятьдесят. Будь сильной, Эми. И я уверен, что твой отец совершит невозможное. Он никогда не сдавался. А ты поможешь ему справиться с бедой и в этот раз. Договорились?

Я воодушевлено киваю и не могу отвести взгляд: когда Ион смотрит, то будто проваливаешься в его глаза, и выбраться из этой бездны нелегко.

Он мягко похлопывает меня по плечу и уходит.

Сдавливая альбомы крепче, я набираюсь сил, чтобы переступить порог в палату. Перед этим какое-то время я смотрю вслед Иону Крецу, размышляя над словами Кальвадоса о нем и моем отце.

У них были ужасные отношения по молодости.

Если верить Кальвадосу, однажды Ион и Эрик сильно подрались, но что могли не поделить вор и психиатр – никто не знает.

Я боялась, что Ион будет до последнего препятствовать моим посещениям, однако спустя время он поддержал мое стремление к общению с отцом. Чего не скажешь об Адриане. Мой друг очень боится, что Эрик накинется на меня и навредит. Возможно, это из-за случая с Фурсой? Адриан чувствует себя виноватым из-за того, что уехал в тот вечер?