Книга Исповедь дьявола, страница 193 – Софи Баунт

— Ева! – кричу я, когда она исчезает за железной дверью. – Ты можешь ненавидеть меня и будешь права, но знай, что все слова о моих чувствах к тебе были правдой. Я люблю тебя! И всегда буду любить!

Дверь со скрежетом захлопывается.

Глава 25

— Это безопасно? – взволнованно спрашивает Адриан, придерживая меня за локоть, чтобы я не торопилась.

— Он под лекарствами, – безмятежно отвечает Ион Крецу, открывая дверь в палату, куда определили моего отца. – Хотя мне тоже не нравится идея оставлять тебя наедине с психически нездоровым человеком, Эмилия.

Я скрещиваю руки на груди.

Устала я уже от их контроля. Ион полнедели меня к отцу не пускал, заявляя, что это небезопасно: ни для меня, ни для моего папы, что они пытаются привести Эрика Лисовского в чувства, и я помешаю лечению. Знаю я их лечение! Таблетками напичкали – и справились.

Радует хотя бы, что мой отец в платном корпусе. Стелла сдержала обещание. С ним наконец-то обращаются как с человеком, а не собакой, и все расходы обеспечивают Гительсоны.

Я смотрю на мимо проходящих пациентов, многие из которых лежат с легкими недугами, обострениями, хронической депрессией. Они сами прибыли в клинику для прохождения курса лечения. Их разумные лица внушают мне надежду.

Отец не будет лежать в общей палате с безнадежными пациентами, с ним будут работать, и, возможно, он хоть частично, но придет в себя. Хочется верить, что когда-нибудь я заберу папу отсюда и смогу общаться с ним как со здоровым, разумным мужчиной. Да, мечты. Но я имею на них право. Люди ломают позвоночник, пробивают голову, заболевают смертельными болезнями – и умудряются выжить.

Я буду верить, что отец очнется. Его разум вернется. И мы будем обсуждать его пусть и преступную, но жизнь. Он расскажет, как встретил мою маму, как они полюбили друг друга, как она смирилась с тем, что он известный вор, – он просто будет моим отцом.

Он – все, что у меня осталось после смерти бабушки. Единственный мой родственник. Мы – отражение своих родителей, и иногда нужно взглянуть на них, как в зеркало, чтобы понять, кто ты и в чем силен, что делаешь не так, заметить достоинства и недостатки, которые разглядеть без зеркала рода просто невозможно… Раньше у меня не было такой привилегии. Теперь я восполню этот пробел сполна, и никто мне не помешает.

— Давай я пойду с тобой, – просит Адриан, не пропуская меня в палату. – Пожалуйста.

Его высокая худая фигура то и дело выскакивает на моем пути. В этот раз протест Адриана сопровождает звон колоколов из открытой форточки. Раньше я не обращала внимания, но одна из городских церквей находится совсем рядом с клиникой, и именно в ней служит Адриан, потому и часто навещает своего отца.

Я чувствую себя корабликом, который ветром по имени Адриан Крецу постоянно сносит с курса.

— Нет, я хочу провести время с отцом одна, – упрямо настаиваю я. Быть грубым с Адрианом противно, ведь он искренне переживает. Однако я не отступлю, будь он хоть святым мессией. Я нужна отцу. – Без всех вас. И вы же сами сказали, что он не опасен! – Я вздыхаю. – Поймите, я всю жизнь без отца прожила и хочу провести с ним время наедине. Я… – Прижав к груди стопку старых пыльных фотоальбомов, я опускаю голову и надтреснутым, жалким голосом произношу: – Может, он что-то вспомнит, может, он вернется, я хочу в это верить…